Синкел не счел нужным отвечать на вопросы любопытного магистра, он пристально вглядывался в темноту, где вдруг замигали какие-то странные огоньки. Что они означали Константин сообразил не сразу, но после того как огромные весла адмиральской галеры вспенили воду, он понял, что византийский флот перестраивается для атаки. А загадочные огоньки это ни что иное как сигналы, которыми адмирал обменивается со своими подчиненными. Скорее всего русы тоже разглядели мерцание корабельных ламп, но не придали им значения. Хотя, не исключено, что маневры византийских галер русы не увидели из-за света маяка, бьющего им прямо в глаза. Во всяком случае, никто не помешал флоту адмирала Феофила Синкела охватить русов полукольцом. Теперь уже даже магистр Константин, не обладавший острым зрением, мог видеть ладьи русов, превосходившие греческие корабли численностью, но уж никак не размерами, а уж тем более мощью. Ладей было много – сотни. В какой-то миг Константину стало нехорошо, ему показалось, что отчаянные русы решили идти на абордаж. Скорее всего, так оно и было. Однако адмирал Синкел не стал дожидаться, когда легкие суденышки русов ударят в борта его неповоротливых галер. Вдруг послышались частые хлопки и добрая сотня огнедышащих драконов взвилась в небеса. Зрелище было потрясающее. На какое-то время Константин даже прикрыл глаза, чтобы не ослепнуть. А когда открыл их то вскрикнул от чудовищного зрелища. Огненные драконы падали прямо с неба на беззащитные ладьи русов. Там где еще совсем недавно было просто море, теперь было море огня. Магистру Константину и в кошмарном сне не привиделось бы то, что он сейчас видел наяву. Деревянные ладьи русов вспыхивали одна за другой словно бумажные кораблики. Люди с криком прыгали с них в воду, но и в море не находили спасения. Ибо горело даже то, что гореть не может по определению – вода. Константин был абсолютно уверен, что из ада, сотворенного адмиралом Феофилом Синкелом, не удастся вырваться никому, но ошибся в своем прогнозе. С восходом солнца выяснилось, что более двух сотен ладей русов ускользнули на мелководье, пристав к левому берегу Босфора. Флот адмирала Синкела теперь ничем не мог помочь «бессмертным», которые выстроились на берегу, дабы встретить русов. Галеры имели куда большую осадку, чем ладьи варваров, а потому и не рискнули приблизиться к берегу. Метать же лидийский огонь с такого расстояния было совершенно бессмысленно. Русы, надо отдать им должное, поняли это очень быстро. И пока адмирал в бессилии скрежетал зубами, русы красной волной покатились на ошеломленных ромеев. Ярость людей, чудом избежавших смерти, была столь велика, что «бессмертные» просто не выдержали их натиска, обратившись в паническое бегство. Русов уцелело не более пяти-шести тысяч человек, но и этого оказалось достаточно для победы над противником, превосходивших их численностью более чем вдвое.

- Я сделал все, что мог, - сказал Феофил Константину. – Передай императору, магистр, что я попытаюсь перехватить русов в море на обратном пути.

Константин, до глубины души потрясенный всем увиденным и ночью, и утром, сумел лишь согласно кивнуть головой. Спрос теперь будет не с адмирала, не пропустившего русов в пролив, а с командиров «бессмертных», которые не сумели организовать отпор обескровленным морским поражением варварам. И это их ротозейство очень дорого обойдется жителям побережья, на которых русы теперь выместят горечь поражения. Прискорбно конечно, но магистр Константин сделал все, от него зависящее, чтобы свести потери Византийской державы к минимуму. И, надо полгать, император Роман сумеет оценить по заслугам преданного ему человека.

Глава 13

Месть