Читаем Каблуки в кармане полностью

Как бы не так! Вместо всего этого я в очередной раз сделала виноватое лицо и побежала в туалет. И вот там, заискивающе заглядывая самой себе в глаза, я собралась с духом, вдохнула, выдохнула и призналась сама себе, что проиграла. Да, я могу написать книгу, дать интервью на телевидении, самостоятельно проехать на машине от Москвы до Владивостока, но я не могу заставить бесцеремонного человека замолчать и не портить мне вечер. Воспитание, робость, трусость – не знаю, что еще, – просто не позволяют мне этого сделать. Если бы я была самой собой, я и правда в куски разнесла бы этот зал приемов, но я не могу… Так что в активе оказываются уцелевшая недвижимость и счастливо коротающий время зануда, в очередной раз отведший душу, а в пассиве – я. Тряпка.

Я покорно вернулась к своему пауку-мучителю, утешаясь мыслью, что это слабость момента. Что у меня плохое настроение, я заболеваю, и у меня просто нет сил бороться. А иначе я бы тут показала всем кузькину мать!

* * *

Еще более изощренным и безнадежным образом неспособность быть самой собой проявляется в отношениях с близкими людьми. Вы замечали, с каким мармеладным видом держится в общественных местах женский пол? Нет, бывает, что и мужики ведут себя, как сахарные зайчики, но это случается реже. Развращающее соотношение «сорок девок один я» все еще позволяет им бесчинствовать на территории межполовых и межличностных отношений, поэтому такой уровень содержания сахара, как в дамской улыбке, вы редко обнаружите на мужской физиономии.

Однажды мне довелось ехать в скоростном сидячем поезде из одного города в другой. Места напротив заняла супружеская пара средних лет. Все вежливо улыбнулись друг другу, поезд тронулся, и в течение следующих пяти часов на моих глазах мужчина из человека разумного мутировал в макаку. На перрон места назначения вышло конченое животное.

Началось с того, что он что-то проворчал себе под нос. Основная мысль еще не просматривалась, но можно было разобрать слова «не люблю» и «ехать спиной». Фрагменты складывались в единое целое, и на этом этапе я внутренне поддерживала мужчину, поскольку железнодорожникам явно плевать на такое понятие, как комфорт. Конструируя полвагона сиденьями в одну, а другую половину – в противоположную сторону, они настаивают, что не эта глупость, а слепой случай виноват в том, что вы опять катитесь в соседний город вперед затылком.

Через минуту мужчина повторил свою мысль еще тихо, но уже вполне отчетливо. Еще спустя пять минут он во весь голос заявил, что ему не нравится ехать спиной навстречу неизвестности. Оставшиеся четыре часа пятьдесят четыре минуты он не переставая орал на жену, на проводника, на газету, в которой опять врали, на деньги, которых опять не было, бесился, что за «бортом» шел снег, а ему не несли чай, а когда принесли, оказалось, что забыли сахар! Единственным существом, которое он не тронул, почему-то оказалась я. Как я потом сообразила, видимо, не предложив ему поменяться местами, я просто перестала для него существовать. Над остальным миром он измывался до конца поездки.

И вы знаете, как реагировала на него его жена? А никак! Блаженной голубкой она посматривала в угол, на нос, на предмет, улыбалась мужу, орущему, что такую тупицу, как она, надо было обездвижить с рожденья, и только под конец пути, когда я уже была готова поверить, что порой ангелы бродят среди нас, показала на мгновение свое истинное личико.

– Куда ты прешь, козлина безмозглая?! – хрипло и с ненавистью рявкнула она мальчику, задевшему ее ногу, лежавшую в проходе.

Мальчик на глазах истлел и рассыпался, а женщина сморгнула и нежно погладила плечо супруга, пока тот с пеной у рта распинался, как сварит ее в пяти киселях за то, что она забыла его «поездные» тапочки.

Дома, приняв ванну, валокордин и стопку водки, я задумалась, была ли та женщина права или глупа? Поначалу выходило и одно, и другое. Но потом я приняла окончательное решение – женщина была хитрой, разумной и опытной. Ну действительно, что бы она получила от жизни, если бы дала своей природе взять верх над воспитанием и нормами приличия? Гернику. Это мужчины могут безнаказанно чесать свои причиндалы в обществе, свободно переезжать дорогу на красный свет, убежденные в том, что им очень надо, а на все необъяснимые явления природы, типа женских слез, имеют одну устойчивую реакцию: «Я не понял…» Эти ребята живут в свое удовольствие, и когда им приносят неверный с их точки зрения счет в ресторане, начинают перестрелку.

А мы, девочки, по непонятной причине и веревочкой тянущейся за нами традиции, должны быть воспи-и-итанными и должны всегда нра-а-авиться. Нам так вдолбили это в подкорку, что некоторые, даже когда им сообщают об увольнении, улыбаются с такой отдачей, словно им предлагают бесплатный билет в космос.