Читаем КАББАЛА ВЛАСТИ полностью

Желание поставить евреев служить к вяацй пользе человечества присуще не только россиянам: английский левый комментатор и идеолог, редактор газеты Guardian Шеймас Милн оплакивает былой роман евреев и левых: «со времен французской революции судьбы левой и еврейского народа неразрывно связаны» и выражает надежду, что признав правое дело палестинцев, евреи вернутся в левый стан1. Справа же американский раввин Лапин призывает евреев прекратить связь с либералами и подключиться к здоровому консерватизму Джорджа Буша.

Опережая возражения читателя, сразу скажу, что я не разделяю пожелания Панарина и Дугина, Милна и Лапина, не думаю, что еврейство может сыграть положительную роль, и не хотел бы видеть его своим союзником. Как и Карл Маркс, я хочу, чтобы оно сгинуло, или, по крайней мере, вернулось к своим нормальным скромным масштабам. Но в отличие от Маркса, я не верю, что с отменой капитализма еврейство испарится само собой.

Ведь влияние евреев, хотя и разросшееся до апокалипсических размеров благодаря симбиозу СМИ и банков, не поддается полной интерпретации как денежный фактор. Советские евреи не были богаты, но заметно влияли на дискурс. Поэтому мы предлагаем рассматривать еврейство как альтернативную церковь, следуя введенной Арнольдом Тойнби концепции универсальной церкви.

В традиционном обществе церковь есть суперэго, хранительница общественного дискурса. Она отвечает за сознание и самосознание народа. Перефразируя советский лозунг, можно сказать, что церковь - «честь, ум и совесть народа». Это не совпадение - КПСС была церковью советского теократического общества, в котором идеальная симфония была смещена в пользу церкви-партии, как в папском государстве. В нормальной же ситуации за материальное благосостояние

1 This slur of anti-semitism, Seumas Milne, The Guardian, четверг, 9 мая 2002.

— 464 —

народа отвечает государь, а церковь окормляет народ духовно. Церковь и Государь есть две независимых, или взаимозависимых власти. Церковь заботится о духовном благосостоянии и реализует соборность народа, обеспечивает легитимность и ограничивает самодержавие государя.

Отправимся в Эльзас, небольшую провинцию, зажатую между Германией и Францией, неоднократно переходившую из рук в руки вместе с ее древней еврейской общиной. На ямбах внушительного Страсбургского собора стоят две женские фигуры: одна статная и покрытая венцом, а другая скособоченная и опирается на треснувшее копье. Это Церковь и Синагога. Эти две дамы соревнуются за внимание Государя - не только Небесного, но и Мирского. Ведь не только КПСС, но и Синагога - это тоже церковь с вполне заметными претензиями на универсальность. Как мы увидим в дальнейшем, слухи о еврейском сектантстве, партикуляризме, самодостаточности, отсутствии интереса к неевреям сильно преувеличены.

Теперь вы видим, что мастера Страсбурга несколько поспешили увековечить поражение Синагоги. Хоть ее копье и сломано, а корона утеряна, старая дама сохранила несколько козырных карт в своем рукаве. Она снисходительнее к государю. Сильная христианская церковь предъявляет к государю немало требований, но альтернативная еврейская корпорация поддерживает его безоговорочно. Она ведет себя, как Иезавель Сидонянка по отношению к царю Израиля Ахаву. В ее глазах он стоит выше моральных законов, может грабить и казнить своих не-еврейских подданных как ei о душеньке угодно. Пока он любит ее, она простит все и все поддержит. Она не пытается свергнуть его, потому что чужестранка не может править в чужой земле над чужим народом.

Христианская церковь требует, чтобы государь заботился о народе, но еврейской церкви наплевать на гойское простонародье. Она - заклятый враг независимой и требовательной подлинной царицы - Церкви. Запад сформировался в столетних споров между папской и королевской властью, пока Французская Революция окончательно не развенчала церковь. Не атеисты боролись от имени Республики с церковью, а революционеры, осквернившие Нотр-Дам и другие великие соборы Франции учредили альтернативную церковь Верховного Разума. Многие из них были расстриги, связанные с «галльской церковью», с попытками учредить автокефальную французскую церковь.

К сожалению, это легитимное (в глазах православных) стремление было отвергнуто Римом, и потенциальные реформаторы стали бунтовщиками. Но им не было дано учредить новую церковь, поскольку Церковь выражает мистическое содержание жизни, а это не под силу Разуму. Зато они смогли подорвать католическую церковь Франции.

Герман Гессе описал это так: «В духовной жизни Европы после Средних Веков были две основные тенденции: освобож-, дение мысли от власти, то есть борьба суверенного и зрелого ума с господством римско-католической церкви, и с другой стороны, тайный, но пылкий поиск новой высшей власти, которая легитимизировала бы эту свободу мысли».