Читаем К звездам полностью

С усилием край был поднят, и Ян нагнулся, чтобы заглянуть снизу. Плоть была белой и твердой, влажной от кислоты. Он обнаружил одну из многих прыжковых ног, которые имели размеры и форму, близкие к человеческой. На ноге был чулок кожи и нога втянулась туда, когда Ян за нее потянул. Но она не могла противодействовать длительному усилию, и он вытащил ее, чтобы определить направление, в котором было согнуто острое колено. Когда он отпустил ногу, она медленно вернулась на место.

— Ладно, пусть лежит. — Ян отошел и начертил линию на земле, затем повернулся и взглянул вдоль нее. — Уберите отсюда трактора. — приказал он. — Чтобы стояли не ближе вертолета. Если оно прыгнет, то может опуститься на них. После прижигания это вполне возможно.

После этих слов наступило некоторое замешательство, но вскоре прекратилось, когда Чан повторил приказ во всю силу легких. Окружающие засуетились. Ян вытер перчатки о стебли и забрался на верх жатки. Громкий стрекот объявил о приближении Большого Крюка. Могучий вертолет, самый большой на планете, завис над головами. Ян снял с пояса радио и отдал распоряжение. В днище появилось квадратное отверстие, и из него медленно вывалился трос. Потоки воздуха от роторов обрушились на Яна, когда он осторожно подтягивал трос. Затем он зацепил крючья за край бугра. Если существо и почувствовало резкую боль в своей плоти, оно ничем этого не выдало. Когда крючья оказались в нужном положении, Ян описал рукой круг над головой, и Большой Крюк стал медленно подниматься.

Следуя указаниям Яна, пилот натянул трос, затем стал осторожно выбирать его. Крючья вошли глубоко, и бугор задрожал, кожа его пошла рябью. Это был опасный момент. Если бы зверь сейчас прыгнул, то мог бы повредить и вертолет. Но край поднимался все выше, пока влажное белое подбрюшье не оказалось в двух метрах над землей. Словно скатерть взяли за край и выворачивали наизнанку. Плавно и медленно бугор перекатывался, пока не улегся на спину, открыв блестящее белое брюхо.

На одно мгновение все изменилось. Тысячи ног выстрелили вдруг в воздух — словно внезапно вырос лес бледных членов. Несколько секунд они стояли прямо, затем втянулись обратно.

— Теперь он безвреден, — сказал Ян. — Со спины ему не перевернуться.

— И ты сейчас его убьешь, — довольно сказал Чан Тэкенг.

Ян сдержал раздражение.

— Этого делать не следует. Не думаю, что тебе так уж необходимы на поле семь тонн гнилого мяса. Оставим его здесь. Жатка более важна. — Он отдал пилоту Большого Крюка приказ к посадке, затем отцепил от бугра подъемный трос.

С вертолета принесли мешок с содой, припасенный как раз для таких случаев, всегда следовало учитывать проблему бугров. Ян вновь забрался на жатку и стал разбрасывать пригоршнями соду на лужи кислоты. Не было заметно, чтобы кислота что-нибудь разъела — хуже, если она протекла в механизм. Поэтому немедленно следовало начать снимать детали кожуха жатки. Многие из них были погнуты, сорвана часть колес. Работа предстояла большая. С помощью трактора он оттащил жатку на добрые двести метров от бугра. Под критическими взглядами и еще более критическими комментариями Чана Тэкенга он велел Большому Крюку перевернуть бугор.

— Оставить это страшилище здесь? Убить и зарыть его! Сейчас оно снова прыгнет и всех нас прибьет!

— Не прибьет, — сказал Ян. — Оно может двигаться только в одном направлении. Когда он опять прыгнет, то окажется на целине, очень далеко отсюда.

— Но Вы же не можете знать точно…

— Да, я не могу нацелить его точно, как винтовку, вот, что вы хотите сказать. Но когда он прыгнет, он уйдет отсюда совсем.

Словно в подтверждение этих слов бугор прыгнул… У него не было логики и не было эмоций. Но он обладал сложным набором химических рецепторов, и все они были приведены в действие грубым воздействием, явным колебанием тяготения, ожогом и потерей части плоти. Когда его ноги одновременно пнули землю, все услышали глухой удар. Некоторые женщины взвизгнули, а Чан Тэкенг захлебнулся воздухом и оступился. Огромная туша с громким воем пронеслась в воздухе. Она миновала поле, область сенсорных лучей и тяжело упала на песок. Над нею поднялось густое облако пыли.

Ян взял с вертолета ящик с инструментами и принялся за жатку, радуясь, что может забыться в работе. Как только он остался один, мысли его мгновенно вернулись к кораблям. Хоть он устал думать и говорить о них, но не мог о них забыть. Никто не мог о них забыть…

2

— Я не хочу говорить о кораблях, — сказала Элжбета Махрова. — О них сейчас говорят все.

Она сидела на скамье общественного пути, очень близко к Яну, так, что ее бедро было прижато к его бедру. Сквозь тонкую материю одежды и ткань своего костюма он чувствовал тепло ее тела. Он стиснул руки еще крепче, так, что напряглись жилы. Это происходило с ним всегда, стоило им оказаться рядом. Краешком глаза он взглянул на нее — гладкая загорелая кожа рук, черные волосы до плеч, глаза большие и темные, высокие, четко очерченные груди…