Читаем К себе самому полностью

48. То, что боги не существуют вообще, утверждали поэт Диагор Мелосский (V в. до н. э.), философ Феодор из Кирены (ок. 320–280 гг. до н. э.) и Евгемер из Мессаны, который, так же как и Феодор, был последователем гедониста Аристиппа. Диагор и Феодор из Кирены прославились в основном благодаря этому отрицанию и получили одно и то же прозвище «Безбожник». То, что боги есть, но они не заботятся о человеческих делах, находясь в пространстве между мирами (интермундии), утверждал Эпикур.

49. Такие вещи, как слава и бесславие, богатство и бедность, наслаждение и страдание, стоики называли безразличными, но не в абсолютном смысле, а в том смысле, что они не относятся ни к пороку, ни к добродетели, так как эти состояния (слава – бесславие, богатство – бедность) могут одинаково испытывать как хорошие, так и дурные люди.

50. Слова Пиндара, цитируемые также и Платоном в «Теэтете» (173е).

51. Кроме того, что говорилось во вступительной статье о внутреннем, или личном, демоне, см. также диалог Плутарха «О демоне Сократа», небольшой трактат Апулея под тем же названием, а также 9-ю главу в сочинении Ямвлиха «О египетских мистериях» и специальный трактат Плотина «О присущем нам демоне», в котором, впрочем, нет ничего нового, кроме утверждения, что личный демон есть даже у животных. О личном демоне (гении) древних греков и римлян размышляет также Шопенгауэр в «Парергах и паралипоменах» (статья «Трансцендентное умозрение о видимой преднамеренности в судьбе отдельного лица»); он приводит любопытное высказывание Парацельса, свидетельствующее о том, что вера в существование личного демона сохранялась вплоть до Средневековья. Но как уже было сказано во вступительной статье, Марк Аврелий далеко отходит от общеантичного представления о личном демоне и считает, что личный, или внутренний, демон – это одно божество, разделенное в индивидуумах и различающееся лишь по силе своего проявления, а не по качеству.

52. Принимаем конъектуру Менажа, prХj tou~ kunikou~ Moniґmou, которую приводит Шульц (J.M. Schultz, Slevisci, 1802) в своем издании. Киник Моним – ученик знаменитого Диогена Синопского, отрицавший существование достоверного критерия познания и считавший, что люди в своем самомнении все время воспринимают как сущее то, что в действительности не существует, и поэтому все существует лишь во мнении, которое является предвзятым и неправильным. Скептик Секст Эмпирик использовал аргументацию Монима в своем сочинении «Против ученых». У Муллаха (Mullach F. Fragmenta philosophorum graecorum. – Parisiis, 1881. – II. – P. 346) сохранилось несколько фрагментов Монима из его сочинений «О побуждениях» и «Поощрения». Известен истинно кинический афоризм Монима: «Богатство – это блевотина фортуны!»

53. Стоики представляли вселенную как город-государство, которым правит логос, мировой разум, объединяющий богов и людей в одну общину (из этой общины логоса стоики исключали неразумных животных, за что их справедливо критиковали неоплатоники, например, Порфирий в 3-й книге «О воздержании»). В этом городе логоса стоиков имеет силу основанное на общезначимом разуме право. Марк Аврелий в своем представлении о мире как о городе, где правит разум, следует стоической традиции.

54. Карнунт – город в Паннонии вблизи нынешнего Петронеля, где были зимние квартиры легионов Марка Аврелия во время войны римлян с маркомманами.

55. Буквально: «числа надлежащего». Под «числами надлежащего» стоики понимали причину действия («почему надо делать?»), время действия («когда надо делать?»), образ действия («с кем и как надо делать?») и меру действия, подлежащего исполнению («насколько?»).

56. Халдеи – вавилонские жрецы и астрологи. Во времена Марка Аврелия так называли в Риме вообще всех астрологов независимо от их национальной принадлежности.

57. Такую же версию смерти Гераклита приводит и Диоген Лаэртский (Д.Л. IX,3). Согласно Гераклиту, мир периодически погибает в огне в конце каждого мирового цикла, который Гераклит и другие древние философы называли великим годом. Мир («космос») Гераклит определял как «огнь вековечный, взгорающий мерно и погасающий мерно» (фрагм. 41 в пер. С. Муравьева). Стоики многое позаимствовали у Гераклита, и Марк Аврелий не случайно впоследствии часто вспоминает Гераклита и в духе его учения говорит о текучести и изменчивости материальных форм жизни, а дважды (IV,46 и VI,42) даже цитирует его.

58. Марк Аврелий путает Демокрита с Ферекидом Сиросским, учителем Пифагора (Д.Л. I,116).

59. Имеются в виду обвинители Сократа: Анит, Мелет и толпа.

60. Прямой разум – всеобщий закон природы, и он же – нравственный закон, повелевающий человеку делать то, что он должен делать согласно своему устройству, и запрещающий делать то, что противоречит природе человека. Следование этому прямому разуму называлось у стоиков catortho—ґmata, «прямодеяния», т. е. абсолютно правильные действия.