Читаем Извращенные Эмоции (ЛП) полностью

Нино принял сидячее и подтянул нас ближе. Я заставила себя оставаться неподвижной, но мое тело напряглось. Его глаза скользнули по мне, возможно, заметив мою реакцию, но он не отстранился.

— Мне обещали, что я женюсь на Витиелло. Девушку с красотой и грацией. Ты соответствуешь этим требованиям.

Я уставилась на него.

— Ты думаешь, я красивая?

— Можно подумать, что это плод моего воображения, но твоя красота факт. И причина, по которой я не беспокоюсь о мужчинах, делающих шаги к тебе, заключается в том, что теперь ты Фальконе, моя жена, и в Лас-Вегасе никто не идет против нас.

Я сглотнула.

— Тьма имеет власть над тобой, потому что он пришел за тобой ночью? — я кивнула, а затем сделала еще один глоток. — Твои ночи в безопасности. Теперь ты в безопасности, Киара. Даже в темноте тебе не нужно бояться никого, потому что я здесь, и им придется пройти через меня. И никто никогда не выигрывает у меня. Я самое опасное существо в темноте, но ты не должна меня бояться.

Я опустила глаза, не понимая.

— Почему?

— Что почему?

— Почему я не должна тебя бояться? Ты Фальконе.

— Так и есть. И мы с братьями защищаем друг друга, потому что мы семья, и мы защищаем Фабиано, потому что мы сделали его семьей, а теперь мы защитим тебя, потому что ты моя жена, и это тоже делает тебя семьей. Вот какой должна быть семья, тебе не кажется?

Я посмотрела на него, с дрожащей улыбкой.

— Так тебя воспитывала семья? Как твой отец воспитывал тебя? Потому что мой отец избивал и убил мою мать, пытаясь спасти свою жизнь. Тетя Эгидия и дядя Феликс обращались со мной, как с обузой и изгоем, потому что мой отец был предателем, а дядя Дюрант, он... он ...

— Мои отец и мать никогда не были семьей. Они были кровью, не более того. Мои братья и я кровь, но мы также решили быть больше, быть единым целым. Мы кровь и избранная семья. И мы защищаем семью. Выражение его лица было более оживленным, чем я когда-либо видела, и мне было интересно, осознает ли он это... действительно ли он был таким бесчувственным, как утверждал.

— Если ты решишь стать Фальконе, если решишь стать нашей семьей, если решишь стать моей не только на бумаге, но и потому, что это твой долг, тогда мы защитим тебя.

— Что я должна сделать, чтобы стать семьей? Быть твоей?

— Быть лояльной. Будь надежной. Забудь о своей кровной семье и Нью-Йорке. Вырежи узы, которые связывают тебя с ними и стань Фальконе. Это мы, против остальных. Так будет всегда.

— Я могу это сделать.

Ничто в Нью-Йорке меня не удерживало. Единственным человеком, о котором я заботилась и который заботился обо мне, была Джулия, и мы едва видели друг друга, потому что она жила в Филадельфии, а я в Балтиморе, с ее родителями. Кроме того, ей нужно было заботиться о детях, с Кассио.

Он кивнул и откинулся на спинку кровати.

— А теперь постарайся уснуть.

Я легла на бок, и Нино погасил свет. Как всегда, мое тело охватил страх, в темноте. Я сосредоточилась на спокойном дыхании Нино. Он был слишком далеко, чтобы я могла почувствовать тепло его тела, но слышала его. Он не спал. Я не знаю, почему я это знала, я просто знала. Я закрыла глаза и считала его дыхание, пока сон не потянул меня вниз.

Нино

Дыхание Киары оставалось напряженным в течение долгого времени после ее кошмара. Я знал, что она пытается убедить меня в том, что заснула, и позволил ей думать, что ей это удалось. Любопытно, как часто люди забывают о мелких деталях, когда дело доходит до языка тела. Дыхание во сне имеет другое качество, чем наяву, особенно если моменты бодрствования наполнены страхом.

Я привык к чужому страху; люди боялись меня из-за моей фамилии и татуировки Каморры. Даже если они не знали меня, они боялись меня, потому что видели меня в клетке или потому что понимали, что я ничего не чувствую. Это глубоко выбивало из колеи большинство людей, когда они понимали, что мое пустое выражение лица не было вынужденным. Это было естественно.

Киара слегка пошевелилась. Она уже спала, но ни мой разум, ни мое тело не жаждали сна. Обычно, после пыток у меня не возникало проблем со сном. Пульс у меня не участился, кровь не закипела, и все же, на этот раз, лежа рядом с Киарой, я ощущал какое-то внутреннее беспокойство.

Я не был уверен, почему так сильно отреагировал. Может, потому что, являясь моей женой, я чувствовал себя обязанным защищать ее.

В конце концов, я выскользнул из постели и вышел из комнаты. В этот час в доме и в саду было тихо. Люди покинули вечеринку, пока мы с Римо были заняты Дюрантом. Я предположил, что Лука настоятельно посоветовал им уйти. Тьма никогда не таила для меня таких ужасов, как для Киары. Я наслаждался ее мирной тишиной. Я спустился вниз и, следуя за легким ветерком, направился к французским окнам. Как и ожидалось, Римо тоже не спал. Он стоял на вершине холма и смотрел на океан. Он не потрудился надеть брюки или рубашку после того, как мы закончили с Дюрантом. Он стоял только в одних трусах.