Читаем Изувеченный полностью

Здесь изготовляли лучшее стекло. Искусные поделки из него продавались по всему острову, сверкающие, как слезы русалок. В былые времена Корделия приезжала сюда, чтобы обменять немногочисленные заработанные шитьем монеты на стеклянных дельфинов, миниатюрные подзорные трубы или изысканную бижутерию. Стекло здесь умели шлифовать так, что его практически невозможно было отличить от настоящих драгоценных камней. А какую посуду здесь продавали!

Только в эту ночь собравшимся на острове было не до покупок. Наверняка они жалели, что здесь не продавали самых острых ножей. Благо они взяли их с собой. Возмущенной толпе, подстрекаемой инквизиторами, хватило и вил, и лопат, и граблей, отысканных прямо на острове или отнятых у местных жителей. Для борьбы с дьяволом в ход все шло.

Они ждали определенного часа, чтобы с триумфом нагрянуть в башню, а Корделия пробиралась туда тайком. Используя связи Каитаны, ей удалось отыскать лодку, готовую тайком доставить ее ночью на Мурано. Теперь нужно было действовать решительно.

– Страха нет, – шептала себе Корделия, пробираясь сквозь заросли к его башне, но ее сердце трепетало. Она знала, что Донатьен давно владеет башней на острове Мурано. Как-то раз, когда еще был жив, он привозил ее сюда, и она хорошо запомнила дорогу. Теперь он наверняка притаскивал сюда тех жертв, которых собирался истязать особенно изысканно. Корделия заранее приготовилась к тому, что она увидит внутри нечто жуткое. Бояться нельзя, повторила она себе, страха не должно быть. Даже самого крошечного, иначе она даст Донатьену власть над собой.

В зарослях ухали совы и какие-то другие отвратительные существа. То здесь, то там Корделия замечала карликов, которые злобно скалились на нее, будто хотели поймать. Поэтому она шла вперед как можно быстрее. С одной стороны, ее сильно пугала мысль о безумных низкорослых созданиях, которые вели себя крайне дико и могли вцепиться ей в ноги, с другой – сюда двигалась воинственно настроенная толпа. Она должна была их опередить.

Подумать только, она идет спасать дьявола! Кто бы подумал? Но она-то втайне сознавала, что помогать нужно тем громилам, которые скоро начнут ломиться сюда, а не ему. Уж он-то найдет способ извести их всех. Только боялась она не за них, а за него.

Вот ведь абсурд! Как можно за него опасаться? Он сам теперь воплощенный страх большинства людей на земле. Только она не боялась его, потому что знала, что страха не должно быть. Он сам научил ее этому.

Кто-то из злобных карликов все-таки попытался вцепиться ей в ногу. Корделия упала, вскрикнула, но все же сумела ударить его каблучком по лицу с такой силой, что существо с визгом отскочило от нее. Правда, она потеряла туфлю, но разве это имело значение? Все ее башмачки, расшитые стразами или жемчугом, были дорогими и изысканными. Только сейчас у нее нет времени жалеть о потере.

Почти сразу она поранила ступню. Боль была надоедливой и тупой, но башня оказалась уже совсем рядом.

В кустах карлики разделывали зубами свою добычу. Она с отвращением прошла мимо. Они не сумели ее поймать. Но что, если сейчас в башне добычу сделают из нее? Она сама шла в логово смерти и неприкрытого садизма. Там уже камера пыток, а не башня. И хозяин может не отпустить ее. Вдруг его милосердие по отношению к ней уже закончилось и она сама идет в ловушку? И все же она шла.

Тяжелые замки на дверях оказались не запертыми, и Корделия легко проскользнула внутрь. Она придирчиво осмотрела, не испачкала ли платье. Ей пришлось украсть его специально для того, чтобы надеть сюда. Подвенечное платье Анджелы, которое Донатьен когда-то заставил ее примерить. Сейчас, увидев ее в нем, он мог снова смягчиться. Корделия надеялась на это.

Она с ужасом отшатнулась от чьих-то останков, истекающих кровью на железных прутьях решетки у входа. Тела были расчленены и зверски истерзаны, но можно было догадаться, что они человеческие. Останки в клетках, останки на кольях… В каких-то из них, кажется, еще теплилась жизнь. Корделия чуть не пожалела, что сюда пришла.

Ее путь лежал наверх по скудно освещенной факелами каменной лестнице. Ступени, извиваясь спиралью, уходили ввысь, казалось бы, в самый рай. Только там, вверху, ждал ад. И вот она поднимается туда в роскошном и чужом подвенечном платье. Неплохо было бы снять темно-зеленую накидку, далеко не подчеркивающую белизну наряда. Корделия потянула за шнурки у горла. Шуршащая тафта соскользнула вниз на ступени. Так могут шуршать только крылья. Она заметила здесь какое-то крылатое существо с человеческим телом, все обожженное и искалеченное. Вокруг него копошились карлики. Корделия поспешила пройти мимо.

От горячих факелов не исходило запаха смолы, но жар исходил. Она хотела перекреститься, но одумалась. Ее молитвы могут лишь обострить его ярость. Теперь уже поздно молиться. Нужно было раньше думать о душе. До того дня, когда она увидела Донатьена. Именно в тот миг она и потеряла душу.