Читаем Изувеченный полностью

Донатьен рассказывал ей о холодных и губительных объятиях русалок. О наслаждении, которое они дарят, выползая из воды, и о гибели, которой оно может кончиться, если под руку вовремя не подвернется трутница или кинжал. Огонь и железо – вот чего они боятся, эти сверхъестественные существа. Только Донатьен не считал их сверхъестественными. Напротив, он называл их самыми естественными существами, каких могли породить стихии воды, огня, земли или воздуха. По его словам, они появились на земле задолго до появления людей и жили каждое в своей стихии, как неотъемлемая часть природы. По его рассуждениям, это людям на планете не было места, а вот эти существа четко знали свое предназначение и придерживались исключительно своей среды обитания. Они казались людям сверхъестественными только потому, что были куда более сильны и развиты, чем человек.

– Но люди научились ловить их, – заметила Корделия.

– Какие люди? – Донатьен опустил весло.

– Твой дядя, например, – осторожно сообщила она.

Донатьен отвернулся.

– Не верь ему.

– Почему?

– Он – зло, – короткий ответ, но такой многозначный.

Корделия нахмурилась.

– А ты – нет?

На этот раз ответа не последовало. Был ли способен Донатьен постичь свою собственную природу, как он постигал происхождение всех этих таинственных созданий огня и воды? Один раз Корделии показалось, что он призывает джинна. Она лишь мельком заглянула в его мастерскую и тут же захлопнула дверь, заметив, что столб огня над каким-то тиглем приобретает очертания человеческой фигуры. Донатьен предупреждал ее, что не нужно пугаться. Страх питает этих существ, пояснял он. Чем больше ты боишься, тем большую власть они могут приобрести над тобой. По его словам, нужно было стать храброй почти до бесчувствия, чтобы управлять ими. Корделия старалась по его примеру изгнать из сердца страх, только ей это не удавалось. А вот Донатьен порой вел себя так бесстрастно, что, казалось, даже когти дьявола, вонзившиеся ему в горло, его бы ничуть не испугали.

Корделия украдкой бросала взгляды на его точеный профиль, на пшеничные пряди, рассыпавшиеся по кружевному воротничку. Даже гребя веслом, он продолжал вести себя с высокомерием аристократа. А еще у него был красивый голос. Пока вез ее сюда, он тихо напевал что-то на незнакомом ей языке. Вероятно, это было наречие морского народа. Или, напротив, какое-то заклинание, чтобы отогнать обитателей вод, потому что Корделия видела скользкие руки русалок с перепонками, то и дело цеплявшиеся за края гондолы, да только они не могли удержать судно.

– Этот дом твой. – Донатьен смотрел на увитый розами фасад, будто заранее примеряясь, сможет ли долезть по ним до ее окна, если вдруг она запрет от него дверь.

– А ты станешь жить здесь со мной?

– Пока только по ночам, днем мне нужно бывать у себя и во Дворце Дожей. – Он виновато опустил голову, как будто русалки могли подслушать их беседы. – Но все уже знают, что в скором времени я буду жить только с тобой.

– Откуда они могут знать?

– Они догадываются, – он пожал плечами. – Иногда не нужно прибегать к магии, чтобы заранее узнать обо всем.

– Тебе всегда нужна магия, – проговорила она почти с отвращением.

– А еще мне нужна ты. – Он закрепил весло в уключине, обернулся к Корделии, и тут же раздался всплеск, затем стук по дну гондолы, словно кто-то под водой сжал кулаки и бил по суденышку.

– Я всегда искал тебя.

– Я знаю. – Вернее, ей казалось, что она знает. Здесь, под звездным небом, ничто уже не было тайной. Все было волшебством.

Донатьен протянул ей руку, чтобы помочь сойти на берег. Ключи от дома он уже подарил ей вместе с увесистым ларцом золотых монет. Только Корделия заметила, что ему совсем не нужны ключи, чтобы куда-то войти. Все замки сами перед ним открывались, если он того желал или пускал в ход свое темное обаяние. У него была власть. Его темные науки дарили ему некое могущество.

– Считай, что я тебя приворожил, ангел. – Он поцеловал ее в темном холле. Его ухоженные аристократические пальцы блуждали по ее щекам и шее, даря незабываемую ласку. Корделия прикрыла веки. Его ресницы касались ее ресниц, будто крылья мотылька. Любовь – это так прекрасно. Даже такая темная любовь, как у них.

Им всегда придется прятаться, скрывать свои чувства, как и свои магические познания.

– Не бойся, – шепнул ей Донатьен. – Мы два высших существа в мире людей.

Корделия увидела, что он держит розу на длинном стебле и с острыми шипами. Она была ярко-красной, как только что пролитая кровь. Где он успел ее сорвать? Еще мгновение назад в его руках не было ничего. Так откуда же появился этот роскошный цветок? Правда, если учесть, что Донатьен мастер доставать предметы из пустоты… Но для нее он всегда был принцем, а не чародеем.

Корделия засмеялась, когда он отвел локон с ее лба и принялся шептать ей что-то на ухо. Какие-то непонятные слова. Должно быть, заклинания. Она не боялась. Не боялась магии впервые за свою жизнь. Все молитвы вдруг были забыты. Даже если бы плачущие по ней святые ангелы сейчас постучали в окно с целью ее образумить, она бы сама захлопнула перед ними ставни.