Читаем Изувеченный полностью

Клер вернулась домой поздно. Дорогу назад она нашла без труда. Хотя это было странно, ведь она же заблудилась. Но кто-то будто вел ее по лесу. В такие моменты начинаешь верить в незримую нить Ариадны или в собственный инстинкт самосохранения, который уносит тебя подальше от злачных мест. Как только тогда он не помешал ей в них зайти?

Мясник! Странный человек. Клер ни за что бы не подумала, что в современном мире сохранились такие странные люди и еще более странные места. Сейчас не Средневековье, но туши на крюках так резко напоминают о нем. В ее сознании они извивались, как живые люди, лишенные кожи. Стоило прикрыть глаза, и она видела человеческих существ, освежеванных подобно скотине. Какое зловещее воображение! Уж лучше ей было его лишиться, потому что рисовать такие картины ни в коем случае нельзя. До сих пор ее сны и фантазии были куда приятнее.

Хриплый голос мясника все еще звучал в сознании. Чего хотел от нее этот мужлан? Может, он принял ее за кого-то другого? Он смотрел на нее так, будто знает ее очень давно. Будто знает ее лучше, чем она сама себя знает.

Клер даже подумала: а может, вернуться к нему и спросить у него о своих видениях? Если он не зарежет ее раньше, то, вероятно, хотя бы подскажет, что со всем этим делать.

Сама Клер не знала, как ей поступить. Она бесцельно водила пальцами по корешкам на книжных полках и вдруг заметила один переплет без золотого тиснения или каких-либо надписей. Для ее библиотеки такая книга была новинкой. Клер покупала только красиво оформленные издания. Ее интересовали ярко иллюстрированные энциклопедии, альбомы, романы в цветных бумажных переплетах, антикварные и букинистические тома с золотыми обрезами или литографиями. Гладкий черный переплет не подходил для ее коллекции. Клер потянулась, чтобы снять его с полки, и пальцы ощутили кожу змеи. Обложка действительно была чисто-черной, без каких-либо украшений или надписей. Что может быть внутри? Сборник афоризмов? Поэзия? Цитаты и поговорки? Рецепты? Пословицы? А может, это словарь или чистый блокнот? Но как он сюда попал? Остался от прежних хозяев?

Клер раскрыла первые страницы. Они оказались довольно ветхими и потрепанными. Форзац и фронтиспис были испещрены какими-то значками и пометками. На первой странице изображалось нарисованное от руки родовое древо. О, кажется, она столкнулась с генеалогией. Клер капризно надула губы. Но вот она заметила, что почти все имена на родовом древе кем-то перечеркнуты. Дальше нарисованы кресты и знаки, как на могилах. А еще дальше несколько страниц были вырваны. Остались рваные края и обрывок закладки. Клер смотрела на символы, значения которых не понимала, но они казались ей смутно знакомыми. А вот и чья-то печать, даже есть инициалы. А дальше и выписанное имя – Донатьен де Франко. Знакомое имя. Она слышала это имя во снах. За ним шли страницы, испещренные мелким каллиграфическим почерком. Многое из написанного разобрать можно было разве только под лупой, да и то только с помощью переводчика. Клер догадалась, что перед ней смесь из разных языков, большинство которых она не знала. Меж абзацами текста встречались схематичные абстрактные рисунки, выполненные все так же чернилами от руки. Клер долго разглядывала их, силясь припомнить, где раньше она уже это видела.

Они выглядели такими простыми и знакомыми, но вспомнить было так сложно. Она тщетно напрягала мозг. Между нею и воспоминаниями стояла какая-то нерушимая преграда, и сознание болезненно билось об нее, прорываясь назад. Клер тяжело дышала, она водила пальцами по строчкам.

Чернила давно высохли и выцвели, но кое-что еще можно было разобрать. Здесь были символы, знаки, чуть ли не иероглифы. Какой-то шифр или тайнопись сочетались со смесью из самых разных языков. Какие-то из них Клер знала, какие-то нет. Вот это похоже на итальянский. Похоже ли? Клер вспомнила про одну уловку средневековых итальянцев, о которой прочла где-то очень давно, когда пишущий использовал зеркало, чтобы текст выходил, как в отражении справа налево, а не слева направо, как это обычно положено. Такой текст и прочесть можно было только в отражении, приставив к нему зеркальце. Иначе знакомые буквы казались непонятными.

Клер хотела уже достать зеркальце из ящика в туалетном столике, но перевернула страницу и увидела более-менее понятный текст. А еще знакомое имя.

Корделия!

Что-то легко поддалось в сознании, как будто в заржавевший замок наконец вставили ключ и он поддался. Будто качнулась на волнах венецианская гондола. Будто девушка в старинном платье обернулась и сняла золоченую маску, а под ней Клер увидела лицо, подобное своему.

Текст написал мужчина, и слова ей были смутно знакомы. Как и дата. Венеция 1572 г. Вечер перед Жирным Вторником. Вечер Карнавала.