Читаем Израненный (ЛП) полностью

— Мэллори, подожди! — бежать на каблуках — самое ужасное, что я могу сделать, но у меня нет особого выбора в данный момент. Я настигаю её уже у входа в тёмное здание. В частично освещённом проходе коридора, полностью обрисованном граффити, стоит огромный мужчина. Мы платим за вход, и он вручает нам точно такие же маски белых кроликов, которые носят все остальные. Мы проходим дальше внутрь с небольшой группой перед нами. Когда они открывают сильно поцарапанную, помятую, ржавую металлическую дверь, мы шагаем внутрь и сразу же окунаемся в другой мир. Этот мир, состоящий из гипнотического неонового освещения, пронзает темноту сильным мерцанием, в то время как басы взрываются через сабвуферы. Это мир эйфорического хаоса, где похоть и секс сходятся в одной точке, создавая оргии разврата. Мои глаза мечутся повсюду, не в силах сосредоточиться на чём-то одном. Я чувствую себя чересчур одетой, и даже платье Мэллори кажется скромным по сравнению с тем, во что одета масса полностью пропотевших подростков, на которых фактически ничего нет.

Все танцуют, раскачиваясь под сопровождающую их песню EDM, сотрясающую пол. Я держусь поближе к Мэллори из страха заблудиться в толпе, продолжая поглощать взглядом всё вокруг. Воздух затхлый, переполненный и переплетённый с множеством запахов, которые накрывают с головой. Какой-то парень становится у нас на пути в такой же маске кролика, которые носят все остальные. Тот факт, что на нём нет рубашки, позволяет увидеть большие крылья бабочки на его спине. Радужная балетная пачка скрывает всё, что должно быть скрыто, а высокие кожаные ботфорты подчёркивают его тонкие ноги. На шее у него светящиеся неоновые бусы, в то время как радужные карикатуры очаровательно светятся в темноте, украшая его торс.

— Эй, сучка, ты почти вовремя добралась сюда! — вторгаясь в пространство Мэллори, он подходит достаточно близко, чтобы можно было перекричать музыку, и стягивает маску на голову, открывая ухмылку на своём лице. Генри Кингстон до ужаса грубый, надоедливый и очень ехидный дружок Мэллори, которого она подцепила на драмкружке в прошлом году. Я не очень хорошо к нему отношусь, а именно потому, что когда он и Мэллори собираются вместе, это редко заканчивается хорошо. На Генри всегда можно положиться в том, что он сделает и без того плохие решения Мэллори ещё хуже.

Мэллори отстраняется от меня, с визгом прыгая в его объятия.

— Я хотела выбрать идеальный наряд! Как тебе? — она отходит и вертится.

— Неистово, сучка! Обожаю каблуки!

Он напряжённо смотрит в мою сторону с фальшивой улыбкой.

— И ты тоже здесь!

Кривя свои губы, я говорю:

— Ага.

— У меня есть конфетки! — вот и конец нашего разговора, когда он фокусирует своё внимание на Мэллори, стягивая маленький, чёрный мешочек со своего левого запястья. Открыв его, он смотрит на взволнованное лицо Мэллори. — Это самое чистейшее дерьмо из всего, что ты когда-либо пробовала.

— Молли?

— Лучше. СКАЙ. Натуральный.

 Волна беспокойства пробегает по моим жилам, когда я смотрю, как моя лучшая подруга глотает маленькую розовую таблетку. Всё взаимодействие между ними настолько обыденно, что это бросает оттенок абсурда на всю создавшуюся ситуацию.

— Мне нужно шлифануть.

— Порошком?

Мэллори хихикает, кивая головой.

— О, да.

Я заставляю себя говорить, хотя уверена, что мои опасения будут проигнорированы.

— Мэллори… — похожее предостережение, которым я постоянно живу, прорывается в моём голосе. — Давай притормозим и потанцуем, хорошо?

Она поворачивается ко мне с улыбкой:

— Мы ещё успеем потанцевать. Мне просто нужно сходить в уборную на минуточку. Просто подожди меня там, — она указывает на металлические подмостки прямо над нами. — Найду тебя, как только вернусь, — Генри тянет её прочь, прежде чем я могу сказать что-нибудь, и она, не думая, идёт за ним без оглядки назад.

— Блядь.