Я коротко рассказал о болезни в Балтиморе и о возможной связи мисс Томас с инфицированным. Уокер все внимательно выслушала и пару раз что-то черкнула в блокноте. Закончив монолог, я, в свою очередь, поинтересовался, что же случилось.

– Самая банальная история, – начала она, не переставая жевать. – Во всяком случае, пока так кажется. Сегодня около семи нам позвонили. Судя по всему, мисс Томас ушла вчера вечером. Кроме соседки по комнате, об этом никто не знал, но…

– Что? – не выдержал я.

– Да эта соседка… Ну и создание! Только сегодня утром она решила поднять тревогу. Сотрудники всполошились и начали обыскивать дом. Потом позвонили в «Скорую помощь». Никаких результатов. В конце концов кто-то догадался проверить в гараже.

Она вошла внутрь и движением руки пригласила нас следовать за собой.

– Только, пожалуйста, остановитесь у входа. Здесь уже и так перебывало слишком много народу, все истоптали.

Брук быстро юркнула внутрь, опередив меня, но моментально остановилась. Я услышал, как она негромко охнула.

40

Дабы что-нибудь разглядеть, я тоже шагнул внутрь и встал за спиной Брук.

Перед нашими глазами открылось сюрреалистическое зрелище, словно специально организованное для какой-то странной выставки. Машин в гараже не было, и пространство казалось пустым, если не считать нескольких шезлонгов, ящиков и набора для барбекю. Все это стояло у стены. А посреди помещения валялся опрокинутый стул, над которым висело тело Глэдис Томас. Короткая веревка оказалась привязанной к одному из толстых стропил крыши. Расстояние от бревна до пола составляло футов семь, и ноги Глэдис почти доставали до бетона.

Вокруг тела медленно ходил фотограф, то и дело освещая пространство белыми вспышками.

Какое-то время я стоял неподвижно, ни о чем не думая, – просто смотрел. Наконец спросил:

– Можно? – и показал на тело.

Уокер вздохнула:

– Только ничего не трогайте.

Я кивнул и прошел в центр гаража. Брук направилась следом.

Глаза Глэдис Томас выкатились, распухший язык вывалился изо рта, и еще вчера симпатичное лицо теперь казалось искаженным и уродливым. Видимо, она сильно прокусила язык, и запекшаяся кровь испачкала губы и подбородок. Даже при тусклом освещении я сразу заметил вокруг глаз следы кровоизлияний, особенно заметные на тонкой коже, – они явно говорили о том, что причиной смерти стало удушье. Синяки и кровоподтеки на шее казались широкими и темными. Конечно, окончательное заключение предстояло сделать патологоанатому, но уже и сейчас было ясно, что Глэдис умерла не легкой смертью, к которой мог привести перелом шейных позвонков. Ей пришлось изрядно помучиться.

– Очень плохо, – тихо заметила детектив Уокер. – Очень стыдно.

– Офицер у входа сказал, что это самоубийство, – произнес я, внимательно вглядываясь в искаженное лицо.

– Так мы это называем, – отозвалась Уокер.

– Мы?

– Я руковожу подразделением по расследованию самоубийств. Все решит экспертиза, но… я видела уже немало подобного. Это действительно самоубийство.

– А записка была? – уточнила Брук.

– Записок обычно не бывает.

Из кармана пиджака я вытащил маленькую записную книжку и начал делать кое-какие пометки. Обошел тело и остановился за спиной Глэдис. На голубых джинсах, прямо на ягодицах, растеклось широкое бледное пятно.

Я смотрел на него, наверное, с минуту.

– Вы заметили это? – наконец спросил я детектива Уокер.

Она подошла и взглянула туда, куда я показывал.

– Моча, – коротко заметила она.

– Точно.

– Они всегда…

– Знаю. Но взгляните на пятно. Оно растеклось почти по ширине ягодиц. Я, конечно, не детектив, но если бы она умерла вот в таком положении, то, наверное, потекло бы по ногам, так ведь?

Казалось, Уокер хотела что-то сказать, однако сдержалась. Посмотрела на фотографа.

– Снимите это, – ледяным тоном распорядилась она.

– Уже сделал, – ответил он.

Уокер кивнула и снова принялась писать в блокноте.

– Любите играть в детектива, доктор?

Я обернулся к ней.

– Да нет, я просто…

– Ну так убирайтесь отсюда.

За нашими спинами, у входа в гараж, раздался крик.

– Катитесь отсюда к черту! – вопила женщина.

Все – Уокер, фотограф, Брук и я – беспомощно смотрели то друг на друга, то на фигуру у входа.

– Они убили ее! – не унималась Розалинда, тыча в меня пальцем.

– Что? – удивленно переспросил я.

– Они толкнули ее на это. До вчерашнего дня, когда они так ее расстроили, она была в порядке…

– Мадам?

Уокер шагнула к Розалинде.

– Они убили ее.

– Мадам…

– Если бы они здесь не появились, ничего бы не случилось!

– Мадам, почему бы нам не выйти на улицу?

Уокер положила руку на плечо кричащей Розалинды.

Та вырвалась.

– Не трогайте меня! – завизжала она и разрыдалась.

Детектив повернулась к нам с Брук и строго приказала:

– Оставайтесь здесь.

Потом бережно взяла Розалинду под руку и вывела во двор. Я снова посмотрел на тело.

– Вы закончили? – спросил фотограф, очень внимательно глядя на часы.

– Нет, я еще не закончил.

Просто так мне сдаваться не хотелось, а потому я повернулся к Брук и спросил:

– У тебя есть что-нибудь еще?

– Пока все, – ответила она.