Голоса приближались. Один из них женский. По крайней мере один. Один мужской. А может быть, даже и два. Черт подери! Я и понятия не имел, сколько там, снаружи, народу.

Да, выбора у меня уже нет. И сомнений тоже нет: жизнь моя закончится скоро, а труп окажется в яме где-нибудь неподалеку.

Присев на корточки и прижав колени к подбородку, я замер. Место оказалось хорошим: во-первых, меня не слишком заметно, а во-вторых, прекрасно обозревается все помещение. Именно в эту минуту я увидел рядом с тем самым холодильником, в котором хранились внутренности Кинкейда Чарлза Фалька, две коробки с файлами. Странное место для хранения документов.

Звук электронного замка резанул по сердцу. Оно тут же бешено забилось, кровь молотом застучала в ушах. Я начал мелко трястись. Сейчас меня увидят.

Совсем рядом открылась дверь, и прямо на меня взглянули черные глаза Элен Чен. Я даже услышал, как внезапно прервалось ее дыхание. Да, здесь стояла именно она, Элен Чен, чье имя значилось на холодильнике с бренными останками Кинкейда Чарлза Фалька. Та самая Элен Чен, которая направила меня прямиком сюда, где мне не сможет помочь никто и ничто. Элен Чен, чье честолюбие не знает границ. Я ждал, когда же она пригласит своего спутника взглянуть на мою скрючившуюся возле стены фигуру, когда нажмет тревожную кнопку. Но доктор стояла неподвижно. Потом отвернулась.

– Кто-то забыл выключить свет, – спокойно произнесла она. – Но здесь пусто.

Элен пошире открыла дверь, при этом спрятав меня. Я же совсем перестал дышать.

В ответ зазвучал незнакомый мужской голос:

– Компьютер показывает, что он вошел сюда по карточке.

Снова Элен:

– Может быть, и так. И уже успел уйти.

– Но камеры не засекли, как он выходил.

– Он совсем не глуп и не прост.

Мужской голос зазвучал ближе:

– Холодильная комната была заперта?

– Разумеется, – ответила Элен и закрыла дверь.

Свет погас.

Итак, Элен Чен на моей стороне. А вот почему, неизвестно.

85

Полная темнота. Я долго сидел у стены в маленькой комнатке, закрыв лицо руками, – ждал, когда глаза привыкнут к темноте. Они так и не привыкли. Единственный свет исходил от моих собственных часов – да и то если нажать кнопку подсветки. Я с минуту подержал ее, полюбовался на живой зеленый свет, а потом отпустил. Снова темнота. Но это и лучше, безопаснее.

Понимая, что выйти пока нельзя и что сидение на месте лишь усугубит тревогу, я встал и пошел по комнате. С помощью света часов определил местоположение коробок с файлами. Снял с одной из коробок крышку и постарался разглядеть, что находится внутри. Циферблат светился слишком тускло и норовил погаснуть уже через пять секунд, но навел меня на мысль: ведь в кармане лежит сотовый телефон. Целую вечность прокопавшись в меню, я наконец обнаружил нужную функцию и включил подсветку. Телефон тут же услужливо предупредил о высокой нагрузке на батарейки. Игнорируя предупреждение, я все-таки оставил свет.

Свет оказался достаточно ярким, чтобы можно было читать. Я начал листать страницы и обнаружил, что они представляют собой преимущественно отчеты об умерших свиньях. Быстро просмотрел написанное: многие из болезней, закончившихся смертельным исходом, мне совсем не известны. В этот момент я пожалел, что рядом нет Бена Валло, а еще лучше – кого-нибудь из ветеринаров Центра контроля.

Отодвинул верхнюю коробку в сторону и открыл ту, которая стояла под ней. На последнем файле стояло обозначение «КЧФ». Я вытащил его и начал листать. Страницы представляли собой результаты биопсии и анализов крови, а также даты получения образцов. К каждой странице были прикреплены квитанции почтовой службы «Федерал экспресс». Я продолжал листать. Вот результаты физического осмотра: рост, вес, температура. Все, как обычно, и даже больше. Неврологическая экспертиза, психиатрическая экспертиза. Кинкейд Чарлз Фальк в отличие от остальных постояльцев пансионата, в котором он жил, находился под пристальным наблюдением врачей. Судя по датам, каждый месяц он проходил и физический осмотр, и биопсию.

Вдруг глаза на чем-то непроизвольно остановились. Я сосредоточился: да, так оно и есть. Подпись внизу страницы. Разобрать оказалось сложно, поэтому я поднес поближе сотовый и всмотрелся: Рэндал Джефферсон, доктор медицины. Хозяин пансионатов, бывший коллега доктора Тобел. Читая файлы, я невольно задумался о том, что сотрудники «Трансгеники» хорошо знали этого человека. И ничего удивительного: ведь сам доктор Фальк провел в Балтиморе несколько весьма плодотворных лет.

Телефон внезапно запищал, чем напугал меня буквально до смерти. Взглянув на экран, я увидел предупреждение о том, что аккумулятор стремительно садится. Вытащив из папки один из отчетов о биопсии, сложил его и сунул в карман. Выбрал в меню нужную функцию и выключил свет. Уже в полной темноте нашарил крышки коробок и пристроил их на место. Потом на цыпочках пробрался к своему месту за дверью.