Читаем Изнанка. Том 2 полностью

— Есть предложения? — тем временем, подкинул я свой мешочек в руке. Если призадуматься на секундочку, ведь это мои первые собственные заработанные деньги. Сокровенные. И даже, говоря откровенно, не знаю, как на них реагировать. Однозначно могу сказать, что рабочая карьера идет вверх: теперь уже не просто за еду. Самое что интересное, я не имею представления по меркам этого города и мира в целом, какой суммой я располагаю. Как скажем, такой базовый вопрос, сколько мне необходимо еще работать, чтобы накопить на свое жилище — было сложно предположить. Тут само собой возник вопрос — «а на что и нужно ли вообще мне сейчас копить?». Четкого плана будущего у меня нет. Невольно вспомнил слова Колпака и, скажу откровенно, частично сейчас с ним согласился. Пока живу той жизнью, которой живу, и меня все устраивает. А значит что? — можно пойти и покутить, так сказать. Иногда полезно отпустить мыслями жизнь и отдаться течению; но только иногда.

— Давай сходим,… посмотрим арену, — взял предложение я на себя.

Мы шли ручьем по узким улочкам, огибая приставал, клянчащих монету, и, несмотря на светило в небе, уже пьяных местных, пока, наконец, не оказались у входа арены. Внешне она очень напоминала ту, в которой я проводил свое время в качестве потехи публики, и воспоминание об этом зудом прошлось по спине. Прошли внутрь; через коридоры вышли на саму арену и тут меня, выражу самую банальную фразу, но она как ничто другое здесь подходило, будто громом поразило: эта та самая арена… та самая. Я все время приезжал с другой стороны, входил с другого места; с места для бойцов и знал только ее изнутри. Узнал каждую стену, каждую мачту, каждый парус для создания тени, каждый отсек, этот песок. Логические цепи начали выстраиваться в голове с лихорадочной скоростью: та арена, значит тот самый город, найти тот путь и пройти по нему, выйду к нужной мне вилле, найду нужных людей и… совершу возмездие. Первый раз я въезжал в этот город не в том состоянии, чтобы все запомнить; передвигался исключительно одним путем, будучи в закрытой карете; бежал в полной темноте, да и не было там возможности до созерцания местного градостроительства. «Надо идти прямо сейчас… нет, это вызовет подозрение и лишнее внимание… поведение… будто я впервые в этом городе… придерживаться того же поведения… дождаться ночи… провести разведку… быть стремительным — не значит быть опрометчивым… все выверить… попыток может больше и не будет… но сперва избавиться от внимания Колпака… напиться… будто бы» — рой пчел проносился в голове. С этого момента вся реальность вокруг превратилась в запрограммированное, и внимание отвернулось к мыслям, делая все на автомате. Наскоро изобретенный сырой план есть. Дальше по ситуации.

— Эх, жаль рабов больше нет. Эти добровольцы бьются не так ожесточенно, когда на кону только деньги, а не жизнь, — произнес Колпак, после того, как мы покинули арену. — Куда дальше?

— Может, напьемся?

Новые способности открыли мне много возможностей — в том числе пить и не пьянеть.

— Ты вот… друзжище, да, скажжжи мине: ты мине друк? — язык Колпака уже заплетался, а вырубаться он все никак не хотел.

На улице стемнело.

— Друг.

— Апачиму тагда ты не пиан? Ты што… не пил за нашу друшпу? — вырвалась икота и страшный запах.

— Кажется, тебе уже пора спать, друг мой! — попытался я его приподнять со стула.

— Нииииееет… снашала атвет мине… ато я фсе никаг забыть ни магу… каг ты смок рукой остановить? КАААГ? Мещь рукой паймать… за остриё! Я фидел…я фффсе фидел.

— Расскажу тебе по дороге, — силой я поднял его и потащил на второй этаж таверны, где мы пили, и заодно сняли номер.

Под пьяный трезвон в самое ухо, ударяясь о выпирающие, неровные углы узких стен, тащил пьяную семидесятикилограммовую тушу; затем кое-как отворив одной рукой дверь, а другой придерживая его, все же с трудом бросил его на кровать, стянул ему сапоги и, наконец, заснувшего оставил видеть грезы. Ненавижу быть трезвым в кругу пьяных. Даже если этот пьяный — один. Наверное, сейчас мне стоило побеспокоиться о том, что он говорил, будучи пьяным: когда-нибудь это вылезет и у трезвого, но меня торопило другое дело; важное дело.