Читаем Изнанка. Том 2 полностью

Так не пойдет. Остановился; замедлил процессы в организме и остановил нарастающую панику; нажал на кнопку включить мозги. Голова прояснилась.

— Олег, ничего не бойся. Просто будь рядом и ничего не делай. Если что, так сказать, говорить буду я. Ни в коем случае не вмешивайся. Ты меня понял?

Я кивнул. Мы вышли наружу, где собралась уже толпа из жителей. Они стали полукругом с одной стороны, напротив, под тусклым светом факел приближалась процессия из каких-то незнакомых мне людей. Их было человек тридцать мужчин — в темноте было трудно разглядеть. Одеты кто в чем: изношенные плащи не всегда по размеру, местами с откровенно зияющими дырами, обувь, которая видывала лучшие дни и все остальное из такого же разряда, будто бы сорвали всю одежду с трупов. Оружие сродни одежде — дряблые, ржавые мечи, топоры, стилеты, молотки за поясом, а у кого-то и вовсе кирки. Внешний вид не имел ничего общего с опрятностью, чем-то напоминая сходство с крысами. Я втянул носом воздух и понял, что не только внешностью. На первый, да и на второй взгляд тоже это были всамделишные разбойники, которые решили поживиться на безобидных крестьянах.

Жители жались ближе друг другу, стараясь спрятаться за спинами мужчин. К центру с факелом в руке, натянув на себя наспех накинутый плащ поверх ночной рубахи, вышел глава деревни. Главой он был больше формально, нежели фактически, потому что (тут должна быть барабанная дробь для лучшей проформы) его выбрали на общем собрании жителей. И там же было решено, что, как и выбрали, так и могли убрать в любой момент. Да и обязанности его были тоже отнюдь не обременительными, как, например, решить, как и куда распределить урожай или как проложить дорогу лучше — с этим справлялись также общими усилиями, — а обязанности следить за датами и организовывать соответствующие праздники. Хотя вот сейчас нашла-таки его обременительная работа. Барабанная дробь, потому что забавность вся в том, что какая-та захудалая деревенька своей развитостью ушла куда дальше, нежели крупные королевства. Конечно, если оценивать все по меркам моего мира.

От толпы разбойников, как я их охарактеризовал, вышел один, видимо их башка и атаман. И пока он преодолевал тот короткий путь в несколько шагов разделявших его и главу деревни, он всячески пытался продемонстрировать, насколько он крут. Развязная походка, как у плохого актера; светящиеся глаза, в которых читалось упоение от собственной власти, даже с каплю; блуждающий взгляд, чтобы увидеть вызванный его великолепием страх в других, который доставлял ему еще большее удовольствием от происходящего; ухмылка, оголившая гнилые зубы, которые даже в темноте были чернее, чем все вокруг. Или это мое обостренное зрение? Все это сопровождалось бранными, для пущего эффекта, словечками, именно словечками, его сотоварищей, которые старались от него не отставать. Но самое ужасное в нем — за эти несколько сделанных шагов, он успел два-три раза почесать себя за гениталии. Явный признак отсутствия какой-либо гигиены, или, более того, венерологического заболевания. Если бы я сейчас посмотрел в зеркало, то на уголках губ моих отразилось бы отвращение.

— Ну, это, мы пришли, — его, словно скребущий, голос вырвался из глотки, — и пришли забрать свое.

— Вы совсем недавно были уже у нас и много чего забрали. Сами знаете, что война отняла у нас почти все пожитки. Нам самим почти ничего не осталось. Мы почти на грани голода, — жалобно начал староста.

А этого факта я не знал. Думал, что деревня живет относительно неплохо. Уж точно не на грани голода.

— Ты что хочешь, чтобы вас тут всех поубивали? Да вы живы только благодаря нам. Если бы не мы, то на вас бы уже давно напали и отняли все. Вы же знаете, как много разбойников рыщет вокруг. И только наш протекторат бережет ваши жизни.

— Прошу вас, дайте нам время.

— Время, время, прошу вас, — передразнил он старосту, и вся его шайка утонула в хохоте. — Моим людям нужно что-то есть.

— Но и нам тоже.

Резкий отмашистый удар внешней частью ладони уложил старосту на землю. По его губе стекала кровь. Из толпы выбежала женщина и опустившись на колени приобняла его. Жена.

— Ребята, начинайте! — отдал приказ атаман и они пришли в движения, — а если кто-то из вас попытается воспротивиться, то поплатится жизнью.

Разбойники заходили в дома и чинили там погромы. Выволакивали скот, мешки с мукой и прочую утварь, которой они посчитали полезной для себя.