Читаем Изменник полностью

Прошли горы и лес благополучно, если не считать короткой схватки с террористами на петле около Арлефа, где около дороги по обеим ее сторонам были сложены длинные штабели дров… Недалеко от петли Жуков с двумя отделениями вышел в лесу в тыл макисарам, засевшим за дровами, захватил их врасплох и прогнал далеко в лес. Сам занял кучи дров и пропускал мимо третье отделение и машину Галанина со своей встревоженной женой, улыбался когда докладывал: «Бежали сволочи! после них остались четыре убитых, а у нас только один, Хамов. По глупости пропал, слишком увлекся преследованием. Можно ехать дальше спокойно! Вон уже и Шато Шинон, кажись, видать!»

На горе, на самом перевале, карабкались вверх живописно разбросанные домики, которые казались отсюда игрушечными. Дальше на лысине горы какая то вышка. Все было ясно и отчетливо видно в чистом, горном воздухе. Галанин объяснял Жукову и Шурке: «Шато Шинон. Здесь до начала христианской эпохи римляне под водительством Юлия Цезаря разбили галльского вождя. А видите направо коров: они являются красой и гордостью Морвана; обратите внимание на их величину и толщину. Но однако, черт возьми, я потерял здесь еще одного моего храброго солдата, и все по глупости этого Зака и Левюра. Ведь просил их обоих, немца и начальника французской жандармерии убрать эти дрова. Нет, не сделали! Завтра же, Жуков, вы это сделаете. Напомните мне!»

Въезжали в Шато Шинон…

***

В центре города недалеко от французской жандармерии и школы, где была первая рота и штаб батальона — самый лучший отель «Мон Репо», перед ним рогатки с колючей проволокой, у входа русский солдат с автоматом на изготовку, веранда со столиками, внутри прохладный темноватый зал, ресторан, столики, стойка, за ней испуганные супруги Картон, муж маленький толстяк с седеющей эспаньолкой, жена, высокая худая с пышными волосами, выкрашенными в медный цвет, прислуги, две потрепанные девушки, Анета и Мадо, с бестолковыми жестами и глазами жертв, идущих на заклание, торопливо разносили вино и суп.

Баер, Галанин, адъютант Бем, казначей Гоп и зондерфюрер Лот за большим круглым столом церемонно по-немецки кланяются перед тем как выпить. Уже успевший напиться, Баер кричит Галанину: «Ферфлюхте шайсэ! Я видел в соседней комнате букет цветов! Что это значит? Почему он не на нашем столе? Что за неуважение к немецким офицерам? Лес! Скажите хозяину, что бы немедленно он переставил букет на наш стол! Иначе!..»

Он совершенно потерял, голову получив знаменитую «карт блянш». Чувствовал себя здесь в Морване, но крайней мере так, как чувствовал себя Ромель в Африке, непобедимым и безжалостным. Галанин невозмутимо перевел Картону. Испуганный Картон объяснял шлепающими от страха губами: «Простите меня! Сегодня день Ангела моей жены, это подарок нашей знакомой семьи, я думал.» — «Думать будете потом, когда будете спать. Сейчас подчиняйтесь! Приказы командира учитесь исполнять беспрекословно! Ну!»

Через минуту букет был на немецком столе. Мадам Картон, которой стало нехорошо от испуга и негодования, ушла к себе и прилегла на диван, мосье Картон подгонял шепотом своих служанок: «Скоро! у господина офицера пустой стакан! Скоро, я вас умоляю!! Разве вы не видите, что он уже косится на меня? Да не этого, не пинара, наливайте «Шато де пап» И прежде всего ему! Нет не рыжему, черному с крестом, со значком на рукаве! Это русский! О ужас! какое несчастье! Мы все погибли! Попали в их лапы! В лапы этих русских зверей! Тех которые зверствовали в Дюне!» Сам бегал в подвал, трясущимися руками доставал самые заветные пыльные в паутине бутылки, приносил и благоговейно раскупоривал. Баер благодушно смеялся: «Видали? что значит действовать безжалостно! Рюкзихтслес!»