Читаем Изменник полностью

Выла гроза… все лето было в этом году грозовое, но такой бури, грома и молнии не мог вспомнить даже такой сторожил как семидесятилетний мосье Пишо, служивший при церкви. Был сильный, прекрасно видел и слышал, мускулы были крепкие и пил вино не хуже молодых. Знал, как и все население этого села, лежащего на самой опушке леса, что тут, макисары со своими канадцами решили разгромить и уничтожить бошей. Всех без остатка, по примеру взвода роты Зака. И заранее радовался, радовался как и все другие, когда немцы втянулись в узенькие улицы его родного села.

Как только гроза кончилась все были там, немцы, русские, гестапо и даже отряд немецких юнкеров с пушкой. На колокольне церкви кюре Гренье с пулеметом и двумя макисарами смотрел на банду противника и нервничал. Ожидали немного, самое большое две роты врага, а их оказалось гораздо больше, непрерывно въезжали автобус за автобусом, из которых высыпали солдаты в касках… Между тем приказ полковника Севре был определенный: когда немцы будут в селе, открыть по ним огонь с колокольни, поджидавшие в лесу три отряда макисаров в общей сложности в 4000 человек, воспользуются паникой, нападут со всех сторон на бошей и их уничтожат.

Это будет первая крупная победа, которая даст восставшим контроль над всем Мор-ваном, как называлась эта лесистая горная часть центральной Франции. Оставалось одно: спокойствие и выдержка, но этого не было у господина кюре. Условия, при которых он должен был начать стрелять, были определены полковником Севре, начальником объединенных отрядов макисар: на западе в лесу должна была подняться красная ракета, которой не было видно что-то очень долго. И господин кюре не был спокоен, так как не видел конца этим ордам, которые не кончали своего нашествия на его приход. Все новые и новые толпы вылезали из автобусов и строились, к ним подъезжали другие. Отсюда с колокольни все было прекрасно видно. Как эти обреченные с шутками и смехом ходили по улицам и заходили в дома и кафе мадам Гро. Там видно находился штаб бошей и туда постепенно привели под конвоем одного за другим всех видных жителей городка: учителя, мясника, пекаря, трактирщиков, просто богатых фермеров. Отсюда с колокольни, осторожно прячась, господин кюре узнавал их всех и увидел как по дороге из леса выехала, кажется, последняя легковая машина, она быстро промчалась по улицам и остановилась на площади, как раз под колокольней.

Вышедший из нее худой высокий бош в форме офицера, не торопясь, отправился к кафе мадам Гро и в то же время на колокольню кряхтя поднялся мосье Пито, осторожно на четвереньках подполз к кюре, который оглянулся на двух мальчишек макисаров, побледневших от волнения. — «Господин кюре, начинайте! Этот бош последний… видите дорога совершенно пустая».

Дорога в лес, правда, была пустая и в прохладном вечерней тишине ярко блестела вымытая недавним проливным дождем. Нужно было начинать, как было условлено, дать сигнал к атаке со всех сторон на бошей, но не было условленной ракеты и нужно было ждать неизвестно чего. Кюре осторожно навел дуло пулемета на большую толпу бошей, к которым подошел худой офицер и ждал. Если бы он знал, что мосье Пишо должен был ему сказать, о том, что начальство макисаров передумало в последнюю минуту под давлением канадского полковника Джонсона, который, испугавшись численности бошей, уговорил отложить намеченную атаку. Если бы он знал что его пулеметный огонь будет не сигналом к уничтожению бошей, а началом гибели его прихода, его прихожан и его самого, он бы не стрелял. Но мосье Пишо, наверное, выжил из ума от старости, или выпил слишком много аперитива для храбрости, и ничего ему не сказал. Напротив, почему то решил, что стрельба с колокольни заставит макисаров все-таки исполнить свой долг и напасть на бошей, которые будут уничтожены все до одного. Кончая этим высоким бошем со странными знаками отличия и с какой то тряпкой на рукаве.

Этот бош осмелился его, старого ветерана войны Четырнадцатого года, ударить больно по плечу и сказать: «А, старина! здравствуй! не беги! не бойся! Это война и не нужно расстраиваться (C’est la guerre! il faut pas s’en faire!)» На чистом французском языке! Как будто Пито был трус! Он ему покажет, уговорил кюре не ждать ракеты и начинать.