Читаем Изменить этот мир полностью

Вот я лоханулся! Хорошо, что это сон, а то так попасться наяву было верхом безумия. Чтобы достать паспорт, мне пришлось снять правую перчатку, что было еще более отвратительно, но в перчатке я никак не мог залезть в карман.

– Холодно? – спросил капитан Пархомов – так, кажется, его звали, – показывая на перчатки.

Я кивнул – говорить нельзя, не хватало еще предоставить им запись своего голоса.

– Вы знаете, что в Москве сейчас орудует маньяк и что очень опасно ходить по темным улицам, тем более одному? – Тон милиционера был веселый, но я видел, как испытующе он на меня смотрит.

Придется отвечать.

– Да, я знаю. Но у меня нет выхода. Метро уже закрыто, а до дому надо как-то добираться.

– А где вы живете? – не открывая паспорт, спросил капитан.

«Проверяет, или так, любознательный очень?» На возникший вопрос отвечать было некогда.

– Вешняковская улица. Но… Вообще-то я заблудился. В темноте все улицы так похожи, а на ближайших домах названий не разглядеть.

Самое смешное, что я не врал.

Он отдал мне паспорт.

– Может, вас подвезти, времена-то неспокойные?

Я не знал, что ответить. Они меня видели, они меня запомнили, они даже знают, где я живу. Выход нарисовался сам собой.

Еще издали мы услышали рев двигателей несущихся автомобилей. Гул все нарастал, и вот они появились на горизонте. Капитан обернулся на звук.

– Во как! – послышалось из кабины.

Машины приближались с угрожающей быстротой. Дальше время почти остановилось.

Замедленные движения милиционера, автомобили, рвущиеся вперед, сметая все на своем пути, и я, роняющий рюкзак к ногам. Наклонившись к рюкзаку, я выхватил из-под штанины нож и воткнул его в шею отвернувшегося милиционера. Как только автомобили поравнялись с нами, я нанес смертельный удар и, оттолкнув обмякшее тело ногой, бросился внутрь машины. Тело умирающего еще только ударилось о заднюю дверцу, а я уже был внутри.

Водитель, которого я даже не успел разглядеть, стал оборачиваться на шум, но тут же получил мой коронный удар в горло. Потом еще два в грудь: мне очень хотелось проверить, есть на нем защита или нет. Нож вошел легко – значит, не было. И хотя бронежилеты вряд ли спасли бы патрульных, зря они ими не пользовались.

Неожиданно затрещала рация, сообщая очередные приказы или новости. Я ничего не расслышал, а пулей выскочил обратно. Капитан Пархомов был еще жив и пытался достать пистолет из кобуры. За это я пригвоздил его руку к бедру, потом рывком вырвал нож из мягкой податливой плоти и два раза ударил в область сердца.

Правая рука так и осталась без перчатки. Я не мог припомнить точно, но, судя по всему, я ничего в машине не трогал. Проверив наличие паспорта, я схватил рюкзак и бросился прочь. И тут небо как прорвало. Тяжелые, но редкие капли сменились более мелкими. Но теперь их было такое большое количество, что я мгновенно промок до нитки.

Бежать, бежать, бежать. Не разбирая дороги (или разбирая?), я несся все вперед и вперед. Ужас охватил меня, не давал даже толком вздохнуть, меня колотила дрожь. Это был не обычный холод, это был холод смерти. Я чувствовал ее приближение и старался убежать от нее как можно дальше.

От смерти нельзя убежать, но человек всегда борется. Сдаются только трусы и слабаки.

Смерть настигала меня, я уже чувствовал ее тяжелое дыхание. Силы уже на исходе, но лучше умереть в борьбе, чем погибать, как жалкий червяк. Я выхватил нож из рукава и повернулся прыжком на сто восемьдесят градусов, сделав широкий мах рукой. Нож не достал до надвигающейся тени какие-то миллиметры. Прыжок – и тень врезается в меня!

Я пытаюсь подпрыгнуть и сваливаюсь с кровати, больно ударившись рукой о стоящий рядом столик. Очнувшись на полу, я облегченно вздохнул: «Так это был всего лишь сон!..»

Глупый нервный смех так и рвался из моей глотки. Сдерживаться уже не было сил, и я рассмеялся. Ночь, милиция, убийства, дождь и даже смерть – это было всего лишь сном!

Я хлопнул рукой по лбу. По лицу потекли тоненькие холодные струйки. Мой смех оборвался так же внезапно, как и начался. Вскочив с пола, я увидел, что кровать, на которой я лежал еще пару секунд назад, совершенно мокрая. Моя одежда, состоящая из злосчастного спортивного костюма, кроссовок и перчаток, напоминала плохо выжатое белье. Кошмар оказался явью…

Не веря своим глазам, я включил телевизор в поисках новостей. Было еще слишком рано, около пяти утра, так что смотреть было нечего. Переодевшись, я повесил костюм сушиться. Не было никакого смысла его прятать. Точнее, смысл был, но все произошедшее так меня потрясло, что мне уже было все равно. Возможно, потом, как-нибудь попозже.