Каждый год Баркли говорил, что пришло время завязывать. Это Уорнер заставил его измениться, точно так же, как и остальных. И не через доводы разума. Баркли даже это не мог выдвинуть в свою защиту, хотя Уорнер бывал очень убедительным, когда задавался целью. Нет, шериф пошел на сделку по более простой причине: деньги. И еще возможность участвовать в увеселениях, о которых копы обычно и не мечтают, не говоря уж о знакомстве с женщинами определенного сорта, которых можно уговорить на участие в таких вечеринках, потому что близость больших денег и большой миски кокаина действует на них подобно универсальной отмычке. В доме Уорнера строго придерживались сценария «Однажды в Вегасе». Было действительно любопытно посмотреть, что пара девятнадцатилетних девчонок позволяет вытворять мужику средних лет с сединой и брюшком. А когда знаешь, что девчонок привезли специально ради вечеринки, а утром те уже будут в самолете, летящем обратно в Хиксвилл, так и не узнав ничьих имен и нисколько к этому не стремясь, то и самому легко приобщиться. У всех есть цена. И обычно не такая уж высокая. И всегда выплачивается в одной и той же валюте.

Юный криминалист провел шерифа по отделанному деревянными панелями коридору, затем через дверь, за которой скрывалась лестница. Баркли знал, куда те ведут, — в большой, с постоянным температурным режимом винный погреб, устроенный в цементном бункере, вырытом под домом. Когда они спустились с последней ступеньки, Баркли увидел у стены еще двух экспертов и Холлама. Шериф заметил, что эта часть пола из известняка влажно блестит, как будто плитки недавно помыли. Холлам отделился от группы и подошел к стеллажу в глубине помещения. Он взялся за полку, нагруженную дорогими с виду бутылками, и дернул. Стеллаж не шелохнулся.

— Мы ничего не нашли бы, если бы один из этих ребят не превысил должностные полномочия, — проговорил он. Он поглядел на одного из экспертов, хилого, застенчивого с виду паренька. — Заинтересовался винами на полках, взял одну бутылку. И уронил. — Холлам опустился на колени и указал на нижние полки стеллажа. — Затирая лужу, он заметил там ручку.

Помощник шерифа сунул руку в отверстие, предназначенное вроде бы для очередной бутылки вина, и Баркли услышал деловитый щелчок, словно где-то сдвинулся рычаг. Его сердце дрогнуло.

Холлам поднялся и снова дернул стеллаж. На этот раз тот отъехал от стены, секция в четыре фута шириной беззвучно развернулась на петлях.

В стене за стеллажом оказалась широкая металлическая дверь с утопленной ручкой. Холлам поглядел на своего шефа, видимо подозревая, что Баркли захочет сам потянуть за нее.

Баркли сомневался, что ему хочется. Наоборот, он предпочел бы подняться по лестнице, сесть в машину и уехать куда-нибудь подальше. Может, на Ки-Вест. А может, в Бразилию. Но он все-таки шагнул к двери. Ведь это и значит быть копом. Ты тот человек, что обязан сделать шаг и открыть дверь, о существовании которой остальные и слышать не хотят.

Однако за дверью оказалась еще одна. Она примерно на фут отстояла от первой, что указывало на большую толщину стены. Баркли повернул ручку и обрадовался, когда дверь не поддалась.

— Заперто, — сообщил он, зная, что на этом все равно не закончится. Шериф знал, что теперь они дошли до стадии, когда будут искать ключи от двери, но не найдут; будут определять, соединен ли замок с охранной системой и не отпирается ли с пульта; но в итоге вызовут кого-нибудь с оборудованием и просто разрежут металл, победив грубой силой.

У всех нас имеется в душе подобная дверь. За ней мы храним личные вещи, а то, что для нас личное, не обязательно будет хорошим. В любом случае Уорнера здесь нет и он не сможет защитить свою дверь.

— Открывайте, — велел Баркли.

После чего затопал по лестнице обратно, на свежий воздух и солнце, в какое-нибудь укромное место, чтобы позвонить человеку, с которым однажды познакомился на вечеринке Уорнера. Тому, кто отвел его в сторонку и дал визитку, велев позвонить в том случае — и только лишь в случае, — если возникнет угроза, что все вот-вот выйдет на свет божий и станет достоянием общественности. Все, что шериф знал об этом человеке, — его зовут Пол, и лично Баркли был бы счастлив никогда больше его не встречать.

Но шериф понимал, что если и должен настать день, когда ему придется позвонить, то это сегодня.

Глава 32

Я бежал (шел, ковылял) обратно в Сарасоту, пока небо быстро затягивало облаками. Оказавшись в центре, я воспользовался случаем и подошел к банкомату, решив, что, если тот откажется выдавать деньги или поднимет тревогу, я буду уже далеко, когда кто-нибудь приедет, чтобы меня арестовать. Однако агрегат просто выдал мне две сотни баксов без всяких проволочек и препирательств. Результат показался мне волшебным и неожиданным.