Читаем Излеченные души полностью

— Я совершенно не ревную, мой господин. Я знаю, что согласно Священному писанию необходимо иметь несколько супруг.

Расположив локти на коленях, я спросил:

— Тогда что это? — Она открыла рот, когда я резко приказал: — И не лги своему пророку.

Фиби закрыла рот. Внезапно во мне образовалась пустота. Мысль возникла в моей голове.

— Иуда ведь не причиняет тебе боль?

Фиби приоткрыла рот, но покачала головой. Она хотела начать говорить, но затем что-то ее остановило.

— Говори, — приказал я.

Фиби отрицательно покачала головой.

— То, что беспокоит меня — грешно, мой господин. Это неправильно, но в то же самое время я не могу перестать думать об этом.

Я пытался представить, что может быть грешным для нее, затем вспомнил, как она избегала призыва к молитве.

— Из-за этих мыслей ты пропускала молитвы?

Фиби колебалась, затем неохотно кивнула.

— Я нечиста. Не достойна молитвы. — Ее глаза наполнились слезами, и я поднялся на ноги. Спустился по ступенькам, пока не встал прямо перед ней. Находясь так близко я видел, что Фиби дрожала. Вытянув руку, я приподнял ее голову за подбородок, чтобы взглянуть в ее глаза.

Слеза скользнула по ее щеке.

— Расскажи мне про свой грешный страх. — Фиби пыталась вырваться. — Нет! — приказал я. Она замерла. — Ты расскажешь мне, сейчас же!

Нижняя губа Фиби задрожала, но она нашла в себе силы прошептать:

— Это... это из-за моей сестры, Ребек...— она поправила имя. — Из-за моей Далилы.

Я сразу же опустил руку. Фиби снова опустила голову.

— Я сказала вам, что это грешно, мой господин. Это неправильно, что я продолжаю думать о ней. Продолжаю думать о том, что сделали с ней недели назад.

Я отступил. Я подумал о лице Далилы, когда сказал ей признать грехи передо мной, когда ее забрали с территории Палачей. Она отказалась. И я умыл руки. Она была сестрой Мэй. Я не мог иметь дело с кем-то, кого любила Мэй. Она все еще была моей слабостью.

Иуда принял все на себя, когда я уединился, чтобы искупить свою слабость по отношению к этой женщине. Саломея. Моя суженная жена.

Я никогда не спрашивал Иуду, что сделали с Лилой. Я не мог. Не мог заставить себя услышать, что она получила в наказание за непослушание.

Фиби прервала мои размышления. Она наклонила голову и заревев, промямлила:

— Мой господин, я не могу избавиться от мыслей, что сделали с ней. Как она выглядела, когда я нашла ее на холме «Вечных мук», привязанную к столбу и духовно очищенную братьями. — Она рыдала и продолжила: — Затем видела, как дьявольские мужчины пришли вернуть ее. Что они сделали с братьями в своей ярости.

Я сглотнул, когда она говорила про павших братьев, их наказаниях, Далиле, Палачах, врывающихся в общину незамеченными, разрывая единственную оставшуюся связь, которая была у меня с Мэй.

Положив руку на ее плечо, я заверил:

— Воистину, ты увидела слишком много, сестра. Убитые тела братьев.

Фиби заплакала сильнее и покачала головой.

— Нет... — прошептала она.

Я убрал руку.

— Что нет?

Шмыгнув носом, Фиби вытерла глаза, затем призналась.

— Я грешна, потому что радуюсь тому, что сделали дьявольские мужчины. Я счастлива, что они убили наших братьев. — Ее голубые глаза смотрели вдаль, потеряв фокус. — После того, что они сделали с Лилой, я счастлива. Они зашли дальше, чем приказал Иуда, хоть его приказ и не был основан на нашем писании. Но... но я не могла говорить. Я не осмелилась оспорить приказ правой руки пророка.

Она посмотрела мне в глаза и сказала холодно:

— Они изнасиловали ее. Брали ее, снова и снова причиняли ей боль. Но не таким должно быть ее наказание. Иуда... Иуда приказал им заставить Далилу страдать. Конечно, я не собиралась подслушивать его приказ. Но... но я это сделала.

Прочистив горло, она расправила плечи и продолжила:

— Когда дьявольские мужчины забрали Далилу, когда мужчина с длинными светлыми волосами спас ее и, оберегая, держал ее в своих руках... я была счастлива.

Фиби провела рукой по своему лбу, явно страдая.

Сказанное ею проносилось в моей голове. Иуда издал приказ о наказании не по писанию? Далилу привязали к столбу? Они... неоднократно брали ее?

Фиби смотрела на меня, когда я опустил взгляд.

— Мой господин, я верю, что если бы вы раздавали наказание, оно было бы не таким. — Она резко вдохнула и смело спросила: — Я права?

Я пытался не задохнуться при мысли о том, что только что так красочно описала Фиби. Она была неправа. Она ведь была неправа?

Я собрался с силами и спросил:

— Тебе привязали к дереву, не так ли? Иуда доложил, что его супругу нашли привязанной к дереву, обезвоженной и страдающей.

То, что выглядело как надежда, исчезло из глаз Фиби.

— Да, мой господин.

Скрестив руки на груди, я буквально допрашивал ее:

— Поэтому ты могла и не видеть то, о чем думаешь?

— Я... — она открыла рот, затем быстро закрыла.

— Эти дьявольские мужчины связали тебя, сестра. Твое тело было изранено, когда тебя нашли.

Она кивнула.