Читаем Излеченные души полностью

Флейм указал на Малыша Эша.

— Это Малыш Эш. Ты всё ему тут покажешь. И ты, блядь, будешь за ним присматривать. Вы с ним здесь самые младшие, значит, так тому и быть.

Слэш повернулся к Малышу Эшу и кивнул.

— Пойдём, чувак? Я могу тебе всё здесь показать.

В ответ Малыш Эш кивнул и, сунув руки в карманы джинсов, пошел вслед за Слэшем. Смайлер покачал головой и вернулся к остальным. Тут вдруг Флейм крикнул:

— Слэш?

Слэш повернулся, и Флейм указал на Малыша Эша.

— Он мой младший брат. Обидишь его — я перережу тебе горло.

Слэш побледнел, кивнул головой и поспешил прочь. Когда Малыш Эш повернулся, чтобы последовать за ним, я уловила у него на губах тень улыбки.

Я прижалась к груди Флейма, и во двор вошла Лила. Увидев нас с Мэй, она приблизилась к нам и обняла меня, затем поцеловала Мэй в щеку.

Сзади появился Кай.

— Сладкая, — сказал он, улыбнувшись и подмигнув жене.

Как только он оказался рядом с Лилой, тут же закинул руку ей на плечо и наклонил ее назад в поцелуе. Лила рассмеялась ему в рот.

Вскоре рядом с Мэй появился Стикс, он обнял ее в защитном жесте, и ей на живот легла его ладонь.

Стикс неохотно убрал руку с ее живота и начал говорить жестами, к разговору присоединились мои сестры и Кай. Но я не обращала на них внимания, вместо этого я оглядывала двор, эту новую странную семью, в которой теперь оказалась, защищенная надежными объятьями Флейма. Потом мой взгляд скользнул к окну квартиры Стикса. Квартиры в здании клуба, в которой я жила раньше. И на меня нахлынули вспоминания о тех вечерах после нашего бегства из общины: я сидела у окна, глядя на людей, которых считала злыми.

Всех, кроме одного... мужчины с темными глазами, который, не сводя с меня взгляда, мерил шагами землю под моим окном. Я прижимала руку к стеклу, желая набраться смелости, чтобы с ним заговорить.

Целуя плечо Флейма и чувствуя, как упирается мне в затылок его подбородок, я решила, что мне здесь нравится. Нравится жить своей жизнью, сливаться с сердцем Флейма и растворяться в его объятиях.

Мне это нравилось гораздо больше.

Правда, гораздо больше.

30 глава

Пророк Каин

Белая туника.

Белые брюки.

Длинные распущенные волосы.

Я был готов.

Но глядя на свое отражение в зеркале, я чувствовал лишь тошноту. И то, что что-то не так. Все здесь кричало мне о том, что всё это чертовски неправильно.

В дверь, что вела к алтарю, тихонько постучали.

— Войдите, — позвал я.

Из пустынного коридора ко мне в комнату вошла Фиби.

— Время пришло, мой Господин, — объявила она и в ожидании замерла у двери.

Я нахмурился.

— А ты разве не присоединишься к Иуде сегодня вечером?

Фиби потупила глаза.

— Вместо меня он выбрал Сару. Теперь она удостоена чести быть Главной супругой Иуды, — она опустила голову. — Его единственной супругой.

Я представил себе, как мой брат берёт эту девочку, и у меня похолодело внутри. Меня замутило. Снаружи начала доноситься музыка, и Фиби подняла глаза.

— Господин, уже начинается. Нам нужно идти.

Я сделал над собой усилие и неуверенными шагами пошел в след за Фиби по узкому коридору, вдыхая тяжелый аромат зажженных благовоний и слыша нарастающие звуки инструментальной музыки. Мое сердце билось в такт с отдающимся от стен быстрым барабанным боем. Я молился Богу, чтобы он помог мне через это пройти.

Когда мы приблизились к завешенной прозрачной тканью двери, Фиби знаком пригласила меня зайти внутрь.

— Здесь я Вас и оставляю. У меня сегодня нет партнера. Мне запрещено входить.

Я уставился на дверь.

— Сколько там народу?

Фиби проследила за моим взглядом.

— Много, Господин. Может, человек сто? Этот обряд Дани Господней предназначен лишь для старейшин и последователей-охранников. Лишь для тех, кто достоин великой чести пробуждать сестер.

От слов Фиби я напрягся и прошептал:

— Пробуждать...?

— Да, Господин. По случаю Вашего присутствия Иуда распорядился собрать здесь всех девочек соответствующего возраста. Община в полном смятении от того, что Вы будете лично наблюдать за столькими новенькими. Они верят, что это добрый знак, свидетельствующий о Божьей милости.

В моих венах вскипел гнев, и я спросил:

— И Иуда организовал все это в мою честь? Столько... новеньких... ты сказала?

— Да, Господин. Он хочет оказать Вам большую честь. Весь день он был так взволнован.

Слегка махнув рукой, я сказал:

— Спасибо, сестра Фиби, ты можешь идти.

Фиби поклонилась и ушла. Я остановился у двери. Потому что знал, как бы я ни верил в дело своего народа, как бы ни верил в то, что я — Пророк Ордена, я знал, что не смогу просто стоять и смотреть на это …нет, попустительствовать изнасилованию детей я не мог. Ничто в моей вере не убедило бы меня в том, что подобное оправдано в глазах Бога. Даже якобы «откровения» моего дяди.

Затем я подумал об Иуде, и меня вновь охватил гнев. С тех пор, как я отпустил Окаянных сестер, мы едва перекинулись с ним парой слов. Он все время находился с братом Лукой, все время о чем-то с ним перешептывался. Сара внимала каждому слову Иуды, как будто Пророк это он, а не я.