Читаем Изгой 6 полностью

Отчасти так оно и было. Все произошло в серый предрассветный час, когда измотанный дорогой и душевным напряжением отец Флатис еще спал, закутавшись в старый и практически не защищающий от холода плащ. Старик все же успел почувствовать неладное и рывком вывалившись из тревожного сна, хрипло крикнул еще не успев открыть глаз:

- Тревога!

Стоящий на страже один из монахов едва заметно улыбнулся, пробормотал:

- Это всего лишь дурной сон, отче. Все хоро… - и захрипел, схватившись за ужаленное глубоко впившейся стрелкой горло.

- Тревога! – уже куда осмысленнее и громче крикнул отец Флатис, откидывая плащ в сторону – Тревога!

Сонные люди вскакивали один за другим. Двое поселенцев подскочив со сна, слепо бросились бежать сами не зная куда и вскоре упали, сраженные свистящими в воздухе стрелками из духовых трубок и хлипких луков.

- Приникнуть к земле! Закрыться! – продолжал кричать старый священник, широко разводя руки в стороны и по-прежнему не поднимаясь на ноги – К земле!

В морозном воздухе зародилась небольшая искра, налилась опасной краснотой, запульсировала, а затем будто взорвалась, в одном мгновение увеличившись в тысячи раз и превратившись в ринувшуюся вперед огненную стену высотой с человеческий рост. Старому священнику и огненному магу отцу Флатису не требовалось искать энергию для сотворения заклинаний – намедни вечером он заснул прямо в центре бойкого магического смерча, находящегося прямо посреди выбранной для ночлега лощины. Заснул по старой укоренившейся привычке боевого мага.

Там, где прокатилась обжигающая огненная стена, раздались дикие вопли. Несколько пылающих фигурок подскочили с земли и закружились в безумном танце, размахивая горящими руками, топая ногами и непрестанно воя от дикой боли. С их пальцев выпадали горящие трубки, луки с пережженной тетивой резко распрямлялись и тут же сгорали, обращаясь в уносимый ветром пепел. В ноздри живых ударил тяжелый запах горелого мяса.

- Вот вы где! – прошипел огненный маг, продолжая лежать на земле.

Первый нанесенный им ответный удар выявил местонахождение врага, заставив нападающих выдать себя криками боли. Второй удар последовал незамедлительно и был куда более прицельным. В том месте, где раздались вопли, с земли ударило несколько ревущих огненных гейзеров. Привстав на колено, старый маг крутнулся вокруг себя, уподобившись странному танцору. Со всех сторон небольшого лагеря полыхнуло обжигающее магическое пламя. Через несколько мгновений все, что могло гореть – горело. В воздухе закрутился пепел, к небу потянулись черные струи дыма. Где-то посреди дыма и пламени раздавалось пронзительное многоголосое верещание, с каждой секундой становившееся все жиже, переходящее в хрип и почти неслышимые стоны.

Выждав несколько секунд, священник резко хлопнул в ладони и пламя мгновенно исчезло. По людям ударил порыв морозного ветра, принесший с собой снежную пыль, осевшую на дымящихся трупах.

- Никому не вставать! – хриплым голосом приказал отец Флатис – Молитесь! Молитесь истово и громко, братья и сестры! Беда еще не миновала! Громко! Молитву изгоняющую зло! И возьмитесь за руки!

Осторожно приподнявшись, отец Флатис прошелся взглядом вокруг. Там, где он на мгновение задерживал взор, вспыхивало магическое пламя и почти сразу же затухало. Если из обожженного места не доносилось ни звука, священник переводил взор дальше, если же слышалось хрипение или визг, вновь возникшее пламя становилось сильнее и крик вскоре затухал. Из-за ствола стоявшего на бугре дерева вывалился обожженный шурд и поспешно похромал прочь, роняя длинную духовую трубку. Темному гоблину удалось пройти не больше двух шагов, после чего его вытаращенные глаза задымились, внутри них полыхнули искорки огня. Шурд безвольно упал, чтобы больше никогда не подняться, а арктически холодный взгляд отца Флатиса уже скользил дальше, высматривая остальных врагов. И сейчас его беспощадный взгляд воистину вызывал карающее пламя.

Вокруг стоянки дымилась земля лишившаяся снежного покрова. Дымились или горели деревья. Полыхал кустарник. Вишневым цветом светились медленно остывающие камни. Потрескивали огоньки на почерневших телах павших врагов. Казалось, все затихло, но священник не торопился вставать во весь рост.