Старший Близнец. Страшное оружие темного божества и прародителя Тариса Темного… одно имя которого вызывает божественный трепет и ужас одновременно.

Остолбеневшие шурды переглянулись и слегка попятились назад. Их исковерканные темной магией мозги забуксовали, не в силах принять правильное решение, не в силах принять решение.

Перед ними был Бог! Их Бог! И одновременно страшное древнее чудище, не знающее пощады ни к кому!

Шурдам не дали много времени на обдумывание. Мертвяк сделал неуверенный, но широкий шаг вперед и еще один гоблин тонко вскрикнул от пронзившей его ужасной боли. Вскрик перешел в хрип и шурд рухнул на холодный камень.

Рот мертвяка приоткрылся и вместе со струями гнилой воды и парой соскользнувших с нижней губы почерневших зубов, оттуда вырвались шелестящие слова:

- Лучше… уже лучше…

С этими словами зомби встряхнул кинжалом, стряхивая с лезвия кровь и вновь шагнул вперед, к неудержимо пятящимся и пятящимся шурдам…

Мечта темных гоблинов сбылась! Их Бог вернулся! Вот только Бог явно был не настроен внимать своим уродливым подданным!

В этот ничем ни отличающийся от остальных предвесенний день, святой отец Магниус оказался свидетелем загадочного и одновременно трагичного происшествия.

Вот уже двадцать восемь лет святой отец умело управлял хозяйственными делами столичной резиденции Светлой Церкви. И заслуженно гордился этим пусть скромным, но достижением. Большего ему и не требовалось. Они никогда не стремился причаститься к самым сокровенным тайнам Церкви и не пытался устроить свою карьеру, взбираясь по крутой лестнице к Престолу.

Управляющий столичной резиденцией Церкви! Вполне достойное положение и за долгое время нахождения на этой должности он полностью оправдал возложенное на него доверие. А если вспомнить, что родом он из забытой всеми крохотной деревушки и появился на свет в обычной крестьянской семье… Но это уже была бы неприкрытая гордыня и благочестивый отец Магниус старательно отгонял от себя подобные греховные мысли… Смиренное Служение Создателю… вот что главное, а остальное просто мирская шелуха.

Впрочем, как не старался святой отец отогнать от себя эти мысли, изредка они посещали его и тогда походка обретала особую неторопливость и важность.

Вот и сегодня, отец Магниус неспешно шел по широкому коридору, ведущему в главный обеденный зал. На вечер был назначен важный ужин, к которому присоединится само Преосвященство и требовалось проверить, как идет подготовка к столь важному событию. Не должно быть ни малейших накладок!

Шелестя просторными белоснежными одеяниями, священник прошествовал мимо ничем не примечательного невысокого столика. Скорее невзрачного столика, если уж на то пошло.

Колченогий, из небрежно отесанной древесины, покрытый глубокими трещинами и без малейших следов полировки. Такой стол идеально подошел бы для любой деревенской избы, но в богато отделанном коридоре, увешанном старинными картинами и уставленном древними статуями… здесь этот стол казался абсолютно неуместным и смотрелся столь же чуждо, как деревянный черпак среди хрустальных фужеров.

А если учесть что рядом с этим деревянным уродцем постоянно находилась стража, то все становилось еще более непонятным и гротескным. По левую сторону – закованный в полный доспех воин с застывшим бесстрастным лицом. По правую сторону – сухонький старик священник, спрятавший руки в широких рукавах простенького балахона. Денно и нощно. Изо дня в день. Из года в год. Уродливый столик никогда не оставался в одиночестве.

А в центре овальной столешницы – непонятный прямоугольный кусок камня украшенный замысловатой резьбой и больше всего похожий на плотно закрытую шкатулку. В таких обычно держат украшения или важные бумаги. Но ни первое, ни второе, не было ни малейшего смысла держать в коридоре.

Сначала это зрелище смущало отца Магниуса, но со временем он привык и уже не замечая несущую пост стражу с безразличием проходил мимо. Но сегодня…

Едва управляющий поравнялся с молчаливой стражей, произошло сразу несколько событий сменяющих друг друга с молниеносной быстротой.

С легких треском на каменной шкатулке появилась длинная горизонтальная трещина и вздрогнувшая крышка слегка приоткрылась. Треск повторился, стал беспрерывным, на поверхности камня одна за другой появлялись глубокие трещины, а затем… шкатулка на мгновение окуталась белым сиянием и… беззвучно рассыпалась бесформенной грудой камней. Стоящий рядом со столом старенький священник медленно оседал на пол, не сводя расширенных глаз с остатков шкатулки и разевая рот в тщетной попытке что-то произнести. Одна рука вцепилась в грудь у сердца, другая судорожно шарит внутри привязанного к поясу белого полотняного мешочка. А воин,… снося все и вся на своем пути, воин огромными прыжками мчался по коридору, направляясь в самое сердце резиденции. Туда, где были расположены личные покои его Преосвященства.

Глава первая.