Читаем Изгой 6 полностью

- Работа у меня такая – хмыкнул я – Если меня ударит темная тварь – я выживу. А ты умрешь. Именно поэтому я и шагаю в первых рядах, Койн. Проклятье… мне бы еще щит побольше и покрепче…

- Ростовой? Целиком из толстого металла? – оживился Койн, почему-то покосившись на мою грудь закованную в доспех ниргала – Надо сделать! Мы выкуем для тебя щит! И доспехи! Когда наладим кузню… эх…

- Доспехи есть – заметил я, ударяя бронированным кулаком себя по плечу – Крепкие.

- Но не наши! – презрительно и обиженно буркнул Койн – Чужая работа! Разве это честь для нас, когда покровитель ходит в доспехах чужой работы? Как плевок в лицо!

- Ты меня сегодня просто удивляешь – улыбнулся я – Когда появится кузня, выкуете доспехи. И щит. Щит нужен позарез.

- С красной дланью Каменного Отца посередине! – подхватил гном – С серебряной окантовкой, гравировкой, а с внутренней стороны…

- Койн!

- Ладно, это потом – покладисто согласился гном – Есть ли какие пожелания, друг Корис?

- Одно – после короткого раздумья ответил я, тяжело ступая на платформу подъемника.

- И какое же?

- Хочу тюрьму – признался я.

- Тюрьму? – поразился Койн.

- Да. Вернее, всего одну камеру. Небольшую комнату выбитую в скальной толще. Каморку. Чтобы можно было вытянуться в полный рост. Каменная решетка с одной стороны и каменная же дверь. Прочные, чтобы не сломались.

- А для кого? – не удержался от вопроса гном, смотря на меня с жадным любопытством.

- Для шурдов – не скрывая, поведал я – В следующую вылазку хочу поймать парочку шурдов живьем и притащить сюда. Сделал бы это и раньше, но держать негде.

- Но зачем?

- Знания. Я хочу знать врага. Их быт, привычки, ритуалы, места регулярных сборищ, местонахождение поселений, внутреннюю иерархию до тонкостей, что едят, когда нет вкусных людей в запасе, как охотятся, как ремесленничают, как организована разведка и система оповещения… я хочу знать о них все!

- Но… к чему?

- Знать врага – значит победить его – угрюмо произнес я – Шурды для нас как закрытая книга. Это плохо. Пора побеседовать с парочкой этих тварей. Неделю, две, три, месяц! Каждодневная беседа с врагом – это именно то, чего мне не хватает.

- Если они захотят беседовать…

- О, поверь мне Койн – они захотят – хищно оскалил я покрытые серым инеем зубы – Они обязательно захотят со мной побеседовать!

- Мы сделаем тюрьму… крепкую и надежную – коротко ответил Койн.

- Вот и славно. А я позабочусь, чтобы она не пустовала слишком долго!

Я хотел добавить еще пару слов, но за нашими спинами раздался пронзительный тревожный свист.

Рывком обернувшись, я увидел стражей, продолжающих свистеть и указывать вниз в ущелье.

На этот раз я развернулся так быстро, что доспехи застонали от напряжения, а мои заледеневшие суставы противно затрещали. Один миг и я увидел несколько крошечных черных точек, медленно тянущихся по дну ущелья и направляющихся прямо к поселению.

Гости!

У нас гости!

- Тревога! – рявкнул я – Вниз!

С коротким треском платформа подъемника провалилась вниз, неся нас к вершине защитной стены. Все это время я не отрывал взгляда от ущелья, не обращая внимания на двор поселения, откуда доносились тревожные крики. Поселение готовилось к бою. А все смотрел и смотрел в ущелье, пытаясь понять, кто именно пожаловал к нам в гости.

Кто?!

Шурды?

Отец Флатис с отрядом неизвестных мне спутников?

Даже и не знаю, какой вариант для меня будет лучше…

Но, честно говоря – я никаким гостям не рад. В Диких Землях прибытие гостей всегда к беде.

Отступление первое.

Затерянное среди заснеженных пустошей здание пустовало.

Да и какое там здание – так, не более чем основательный двухэтажный дом с парой ветхих пристроек. Некогда здесь был трактир стоящий у оживленной дороги ведущей прямиком в Западные Провинции, теперь превратившиеся в Дикие Земли. И теперь ни дорога, ни трактир уже никому не были нужны. Добавьте к этому бесплодность местных каменистых земель и получите практически необитаемое место. На лиги вокруг никого кроме зверья. Однообразная унылая местность с редкими чахлыми деревцами пригнутыми к земле порывами воющего ледяного ветра. Ни малейшего намека на скорую весну – здесь все еще всецело хозяйствовала суровая зима.