Читаем Изгой полностью

Ничего нового в двигателях, что они собирали, не было: чертежам насчитывалось уже четыре сотни лет. Патриархат провел стандартизацию один раз и навсегда, так что не имело никакого значения место, где был собран двигатель: он мог использоваться на любой другой базе. Только так и можно было управлять Империей. Кораблю ремонт требовался даже в сотне световых лет от родной верфи, и зависимость от изготовленных там запчастей могла стоить жизни экипажу.

Стоило в какой-нибудь ведомственной лаборатории Адмиралтейства Патриархата появиться нововведению, как его производство тут же замораживалось. Разумеется, Герои, на деятельности которых подобные правила сказывались особенно тяжело, роптали и предпочитали заведенный порядок игнорировать. Но с подобным нарушением субординации также научились бороться, списывая с корабля незапатентованное оборудование и заменяя его стандартизированным, ссылаясь при этом на трудности производства запчастей по новым чертежам.

Собирать двигатели — труд нелегкий. В мастерской темно и душно: условия, пригодные скорее для джотоков, чем для кзинов. Коротышке отвели персональный рабочий стол рядом с надстройкой, окружавшей собираемый или перебираемый двигатель. Этот стол никто никогда не приводил в порядок, и даже после уборки края и пазы пачкали Коротышке лапы.

Надстройку, похоже, смонтировали джотоки. Они перебирались с одной платформы на другую, как по ветвям деревьев, но под весом кзина конструкция дрожала, не вызывая у Коротышки никакого желания использовать свои навыки скалолаза: у него попросту от страха дрожали колени. Посмотреть вниз было сущей пыткой. Напарник-джоток глядел на него терпеливо, одновременно держа в поле зрения поручни и камеры наблюдения.

Язык, который Коротышке пришлось учить, сводил его с ума Донельзя искаженное Наречие Героев, отличавшееся отсутствием шипящих и рычащих звуков, текучестью и чириканьем. Что еще хуже — выразительность языка кзинов бесследно исчезла: никаких смачных словечек, никаких военных идиом, никакого искусства лести. В сухом остатке — набор рубленых фраз, чтобы описать, указать, предупредить. С подобным лексическим запасом не только раб не сможет сформировать мысль о побеге, но и кзин растеряет всякую способность свободно изъясняться.

Тем не менее, усвоив местный говор, Коротышка впервые обрел власть. Стоило ему задать вопрос любому из джотоков, как тот бросал работу и очень старательно объяснял все, что котенку требовалось. И никаких издевок. Никаких унижений. Никаких наставлений, мол, воину это знать не обязательно. Ему не приходилось сдабривать фразы солидным объемом лести или переживать, что его любознательность кого-то оскорбит. Он просто получал ответы. Если скалился — ответы быстрые.

И так увлекли его искусство строить корабли и азы гравитационной науки, математика и чертежи, что Коротышка совсем позабыл про игры, в которые обязаны играть юные воины, забыл, что за стенами верфи на него все еще ведется охота. Они почти отыскали его. Как-то он отправился в магазинчик неподалеку, помышляя только о вкусе ватаков, которых собирался купить на обед, и вдруг заметил одного из команды Водящего-За-Нос. Тот присматривался, выжидал, будто бы просто так околачиваясь возле пустых ящиков рядом с мясной лавкой.

Коротышка замер. Страх гнал его во мрак душной мастерской, за маленький пыльный рабочий стол. Он растерял всю способность мыслить. Нельзя здесь быть. Но и уйти нельзя. Он решил пойти в обход — на террасе над рабочей частью раскинулся небольшой сад с высокой зеленой травой специально для отдыха. В этот час он был пуст, но в зарослях можно было спрятаться и наблюдать за лавкой, а также за гигантскими грузоподъемниками, соединяющими с поверхностью. Так что Коротышка затаился в лучах искусственного солнца, подавляя урчания пустого желудка, и ждал, ждал, пока враг не отправился восвояси. Теперь, к великому стыду, можно было уносить лапы домой.

Зато вместе с рабочими-джотоками его послали в космос устанавливать двигатели на Патрульном Охотнике, недавно вернувшемся из рейда к Кзррошу и теперь держащем путь на Дивную Твердь, чтобы присоединиться к боевой армаде, идущей в поход на приматов. Впервые в своей жизни K°ротышка увидел Охотника целиком. Ничего подобного не знал он прежде. Внушительный скафандр для работы в открытом космосе, салазки для траления, громоздкие герметичные «доспехи» джотоков, вытянувшиеся в одну длинную металлическую цепочку…

Сферический боевой корабль принадлежал к классу самых маленьких кзинских военных судов. Главный раб из команды Коротышки указал на крейсер вдали, красную точку, двигавшуюся в свете Р'хшссиры. Но этот Охотник вблизи казался гораздо более внушительным и грозным, утыканный боевыми турелями, сенсорными щитами, куполами командной палубы, соплами и спасательными шлюпами по бортам. Да, сейчас он был беззащитен — старый двигатель демонтировали, а новый находился на ремонтном шаттле Коротышки.