Читаем Изгои полностью

Однако натиск "Кабалы" (по определению самого Булгакова) был столь велик (недруги драматурга обращались непосредственно к Сталину с требованиям запретить "Бег" и расправиться с его автором, в их числе был и В. Билль-Белоцерковский), что этим вопросом занялось Политбюро. Сталин всегда ловко уходил от участия в решении нежелательных для него вопросов, но на сей раз это трудно было сделать, поскольку именно тогда он организовал избиение правоуклонистов (Н. Бухарина и других), а Булгаков как раз проходил в "Кабале" как лидер правого уклона в сфере театра.

14 января 1929 года Политбюро поручило комиссии во главе с К. Ворошиловым окончательно решить этот вопрос. 29 января Ворошилов от имени комиссии, в которую входил и Л. Каганович, подготовил письмо на имя Сталина, в котором говорилось: "По вопросу о пьесе Булгакова "Бег" сообщаю, что члены комиссии ознакомились с ее содержанием и признали политически нецелесообразным постановку этой пьесы в театре". На следующий день Политбюро приняло короткое решение: "Принять предложение комиссии Политбюро о нецелесообразности постановки пьесы в театре".

Решение по форме, надо сказать, довольно мягкое. Объясняется это, разумеется, особым отношением генсека к писателю. Но самому писателю от этого, конечно, не стало легче.

После решения Политбюро Сталин мог уже спокойно ответить на письмо-донос Билль-Белоцерковского. Ответ этот многократно цитировался и хорошо известен читателю. Отметим лишь, что и здесь Сталин неоднозначен. Хотя он и повторил фактически решение Политбюро, но нашел целесообразным сказать несколько положительных слов в адрес Булгакова. Вскоре он в беседе с руководством МХАТа как бы мимоходом заметил, что ему пришлось уступить сверхактивно настроенным коммунистам и комсомольцам в отношении "Бега"... Эта реплика вождя стала известна Булгакову...

Судьба пьесы была решена. Для Булгакова это было сильнейшим потрясением. Л. Белозерская позже вспоминала: "Ужасен был удар... Как будто в доме объявился покойник". Вскоре и другие пьесы Булгакова стали исчезать с афиш. Для писателя наступила пора самых тяжких испытаний...