Если хотя бы треть того, что рассказывают об инквизиторах – негромко и с обязательной оглядкой, – окажется правдой, то у Софьи крупные неприятности. Просто огромные неприятности, в сравнении с которыми раннее сиротство, судьба полуголодной приживалки и жизнь в публичном доме кажутся невинными детскими играми.

– Я забрал тебя у Яравны на полгода. Пока это минимальный срок, а там посмотрим, может выйти и на пару месяцев подольше, – сказал инквизитор. – Потом, когда все закончится, ты уедешь из столицы. Я куплю тебе новую жизнь, в которой тебе больше никогда не придется заниматься подобным ремеслом.

Софье казалось, что сиреневый безжизненный взгляд обжигает ее щеку.

– У тебя будет новое имя, свой дом и небольшой счет в банке, достаточный для того, чтобы вести спокойную жизнь вдали от всех этих мерзостей, – продолжал инквизитор. – Не бойся. Через полгода тебе будет не о чем волноваться и нечего бояться. Но для этого ты должна будешь сделать все то, о чем я тебя попрошу. Не пугаясь и не задавая лишних вопросов.

– О чем вы меня попросите? – негромко осведомилась Софья.

Инквизитор улыбнулся.

– Ни о чем, что бы тебе пришлось делать через силу. Впрочем, если тебя что-то настораживает, то я не настаиваю. Можешь остаться здесь, с госпожой Яравной, – инквизитор нагнулся и провел пальцем по чулку Софьи, заштопанному от щиколотки до колена. – Она очень хорошо о тебе позаботится…

Инквизитор жил в трехэтажном особняке в центре столицы, его квартира занимала половину второго этажа. Номера на двери не было; проходя за хозяином, Софья подумала, что на письмах сюда, должно быть, пишут: «Дом такой-то, второй этаж, налево», – если, конечно, инквизитору кто-то пишет письма. Небрежно сбросив на пол свой грязный плащ, новый господин помог Софье снять ее старенькую шелковую накидку и глухо произнес:

– Вот здесь я и живу.

– У вас очень мило, – сказала Софья так, как того требовала вежливость, хотя квартира представляла собой натуральную холостяцкую берлогу. Конечно, тут была и дорогая мебель, и ковры сулифатской работы, и старинные иконы – Софья в них не разбиралась, но понимала, что такой человек, как ее новый господин, не будет вешать дешевку на стены, обитые тонким шелком золотистых тонов. И на всем этом лежал отпечаток какой-то внутренней тоски и равнодушия: стопки книг, едва не рассыпаясь, стояли у стен, груда приличной одежды была комом свалена в кресло, а на маленьком столике с инкрустацией в стиле восточных островов стоял поднос с печеньем и чашкой кевеи. Печенье покрывали мелкие зеленоватые пятна плесени. Софья всмотрелась: остатки кевеи в чашке практически окаменели и очень неприятно пахли.

– Проходи, располагайся, – инквизитор заглянул куда-то за кресло и вынул непочатую бутылку с подозрительным на вид содержимым. Выдернув зубами пробку, он лихо сделал несколько глотков и убрал бутыль на прежнее место. По легкому травяному запаху, поплывшему по комнате, Софья поняла, что это не хмельное, а какое-то лекарское средство, наверняка целебный бальзам. Инквизитор действительно выглядел так, словно нуждался в незамедлительном приеме лекарства.

Осторожно отодвинув смятое покрывало, Софья опустилась на краешек дивана. Спрятавшийся было страх снова высунул острый нос: очень уж квартира походила на логово маниака, а не на дом приличного человека. Товарка Софьи по приюту Яравны, Желка, успевшая за свои пятнадцать лет повидать разные виды, рассказывала, что не приведи Заступник попасть к мяснику или инквизитору: что те, что эти немного свихнутые умом, и затеи у них странные.

– Я сделаю все, что вы попросите, мой господин, – негромко проговорила Софья. Страх поднимался откуда-то из глубины, становясь все сильнее и безжалостней. – Только, пожалуйста… Очень вас прошу, ради Заступника… Не делайте мне больно.

Инквизитор вздохнул и сел рядом с ней. Некоторое время он молчал, рассматривая свое приобретение. Так белошвейка глядит на кусок полотна, прикидывая, где и как резать.

– Я декан инквизиции, – произнес он, наконец. – Дорогая Софья, «больно» – это моя работа.

Он сделал паузу, во время которой сердце Софьи зашлось в оглушительном бое, а потом добавил:

– Но тебя я не обижу. Не бойся.

* * *

Похоже, обещать такие вещи у него вошло в привычку.

Часть третья

Глава 12

Софья

Софья проснулась рано утром и не сразу смогла понять, что случилось с ее тесной спаленкой в приюте Яравны. Комната изменилась, взметнув потолок ввысь и раздвинув стены; старое зеркало и колченогий туалетный столик с немногочисленными косметическими принадлежностями исчезли без следа – на их месте стоял небольшой комод с ворохом книг на крышке. Маленькая и жесткая койка Софьи, застеленная серой простыней с добрым десятком заплат, превратилась в широкий диван с бархатной обивкой; девушка провела пальцем по вышитому золотом цветку и вспомнила вчерашний вечер.