Читаем Изгнание полностью

Уже было поздно, и Жук, пожелав отцу и сыну спокойной ночи, вышел из палатки — он был низок и почти не сгибался в дверцах — и пошел к себе.

На краю террасы, как и вчера, могуче пылал костер, подпрыгивая в ночь, и на земле шевелились черные тени. «Подойти, что ли?» — подумал Жук, останавливаясь у своей палатки и ощущая непонятную зависть к этим ребятам, беспечно сидящим у костра. Но потом махнул рукой, откинул дверцу палатки, разделся и влез в спальный мешок. Согревшись, начал было думать об Иване Савельевиче и Димке, но мысли на этот раз были какие-то неясные, вялые, неохотные, а рядом так сладко всхрапывали прораб Семыкин и геолог Рябов, что Жук, прислушиваясь к их дыханию и к далекому смеху у костра, сам не заметил, как уснул. И всю ночь с его губ не сходило какое-то горькое выражение, словно его обидели.

Утром, когда Жук с полотенцем на плече и с пластмассовой мыльницей в руке возвращался с Байкала, он услышал, как повариха Люся, размахивая синей книгой, громко спрашивала, кто потерял ее.

— Где нашла? — спросил Жук, забирая книгу.

— На суку висела, вон там… — Люся кивнула на невысокую ольху.

Жук раскрыл книгу. Две страницы были порваны, другие — измяты, испачканы зеленью. Ему стало жаль ее. Он купил эту книгу за двадцать пять рублей на рынке, не расставался с ней в поездках, многие страницы помнил наизусть. У всех настоящих путешественников и исследователей есть что-то общее, что-то родственное. Он чувствовал это. Окажись те люди тут, у него было бы о чем с ними поговорить. Читая такие книги, радостней жить. И свои не очень большие дела кажутся значительней, а собственная жизнь — ярче и выше.

Таких книг не много, но они есть. Вот одна из них. Но до чего же она испачкана и изорвана, словно на ней, как на салазках, съезжал этот мальчишка с крутой сопки…

Жук еще вчера понял, что Димка — взбалмошный и забалованный мальчишка. К сожалению, это удел многих детей обеспеченных родителей. С этим кое-как можно примириться. Но то, что он сделал с этой книгой о замечательных, храбрых людях, не на шутку обидело Жука. Он рос не так: половину стипендии он тратил на такие книги. Недоедал, ходил в обтрепанном костюмчике, а покупал… Жук понадежнее спрятал книжку в чемодан и пошел завтракать.

— А где Дима, однако? — спросил он у Ивана Савельевича, садясь за стол.

— Отказался чаевничать, побежал за смородиной.

Но, оказалось, Димка нашел занятие более интересное, чем сбор смородины. Внезапно в утренней тишине раздался протяжный басовитый звон. Люди переглянулись. Звон повторился. На большом ящике под старой лиственницей стоял бак с питьевой водой. И вот сейчас этот бак, наполовину пустой, гудел и содрогался, хоть поблизости и не было ни души.

— Что такое? — поднял голову прораб.

Все промолчали. Раздался новый удар, и теперь он уже скорей напоминал грохот, словно с горы катилась пустая бочка. Иван Савельевич как-то весь сжался и, не обращая ни на что внимания, торопливо допивал стакан.

— Надоели баку тишина и одиночество — вот он и решил позабавиться, — пошутил Жук.

Краем глаза Жук увидел, как зашевелился возле сопки ольшаник и кустики багульника и сквозь листву мелькнула клетчатая ковбойка. «Плохо маскируешься, малец!» — подумал Жук и решил при случае напомнить мальчишке некоторые правила маскировки.

В этот день палил зной. Солнце жгло спину и затылок, доставало сквозь одежду. Поэтому в обеденный перерыв геологи и проходчики то и дело подходили к баку, брали кружку, лежавшую на крышке, наливали воду и, запрокинув голову, жадно пили. Бак стоял в тени лиственницы, и вода была холодная и очень приятная. И вот в начале обеда, когда люди хлебали картофельный суп с макаронами — мяса в экспедиции не было, — вдруг раздался какой-то новый звук. Кружка, лежавшая на баке, полетела на пыльную землю.

Жук нахмурился. Очевидно, Димка был меток, попасть из рогатки в огромный бак не представляло для него трудности, и он избрал более достойную цель. Глядя на валяющуюся в пыли кружку, Нина выскочила из-за стола и весело сказала:

— Ну что ж это такое…

Она подняла грязную кружку, спустилась к Байкалу, ополоснула в воде, вернулась и положила кружку вверх дном на бак. Не успела Нина сделать и три шага к столу, как за ее спиной раздался короткий удар, и кружка опять валялась в пыли.

Нина покорно подняла кружку, опять спустилась к морю, вымыла ее, потом подошла к баку, незаметно погрозила кустам и положила кружку, но теперь не на крышку, а пристроила на ящик за баком, чтоб ее невозможно было сбить. Когда Нина подходила к столу, из кустов раздалось заунывное рысье мяуканье…