Не к месту помянутый, как фавн к ночи, Пол тоже не заставил себя ждать.

Ему мы с Идой никаких пакостей не делали, поэтому он не врывался с истерикой, как Дита, а вполне себе степенно вошёл. Точнее, вошли. Они были с Саоном. Вампиров своих, видимо, разнообразия ради, с собой не взяли. А может, в доме у Гермеса такие обычаи. Чтобы без вампиров.

Ведь это у Иды иммунитет. А здесь ещё Дафна живёт, оказывается.

Кстати, насчёт иммунитета моей подруги, мне тоже всё непонятнее. Вот с какой радости папахену ей помогать? Особенно, в свете последних воспоминаний, ему вовсе не выгодна моя победа в гонке за Свитком.

Но если не принимать во внимание мои рассуждения, как и рассуждения похожего толка окружающих, которые делали вид, что не хмурят лбы, это случайно, вполне себе семейный вечер получился. Больной темы не касались, по крайней мере, старались. Но то, что все друг друга подозревают, факт.

По хмуро бросаемым на меня взглядам Пола и Саона, я поняла, что они, как и Афродита, думают, что Свиток или у меня, или почти у меня. Правда, вслух ничего не говорили. Ещё бы. Боги вообще гордая раса.

А Гермес, так и вовсе лучился гостеприимством и доброжелательностью.

Надо сказать, это крайне злило всех, кроме меня. Особенно Пола. Он, конечно, вида не подавал, но, после того, что я вспомнила, мне его мимика куда как понятнее стала. Как и её отсутствие.

Глава 18

Старые знакомые

— Ещё тридцать минут до начала посадки, леди, — заученно улыбнулся сотрудник аэропорта. — Неужели вам не терпится поскорее покинуть нашу страну?

Я кисло улыбнулась высокому, что в принципе, для Америки редкость, мужику в ответ, и пошла обратно, к Гермесу с Идой и Дафной.

Дафна вызывалась поехать с нами в Индию, но мы сослались на её занятость в модельном бизнесе, и отказались. Итак, она с Дитой целых две недели провела, отказавшись от роли в рекламном ролике. Собственно, косвенно наш отказ с этим связан был. Не с несостоявшейся рекламой апельсинового сока, а с тем, что Дафна Афродите помогала. Хотя и делала вид. Но Ида ей не верила до конца. А я верила Иде.

Стараясь явно не показывать досаду, я помахала брату рукой.

Отдохнули, называется у Гермеса два дня. Ида на его любезное предложение с радостью поспешила согласиться. Расслабились, так сказать. И зря. Вот, узнали, что Пол нас опередил с полётом в Дели, и его самолёт улетел ещё рано утром, а Дита вообще отправилась в Копенгаген. Правда, частным самолётом.

Вообще провести два дня в компании свежеприобретённых родственничков оказалось делом нервным, неблагодарным, и, пожалуй, что травмоопасным. Для них же.

Нет, в отношении Диты с океанидами мы с Идой никакой диверсионной деятельности не предпринимали, решили, что будет с них.

А вот Полу я в честном бою рёбра пересчитала на крохотном пароходике, и Гермес с Саоном мне помогли с фиксацией наглого субъекта. Оказалось, Аполлон очень щекотки боится.

А он меня в отместку чуть со Статуи Свободы не сбросил. Шутки у этого психа такие.

Атмосфера в семейном кругу, не смотря на внешнее дурачество, была вся такая напряжённо-подозрительная, и приходилось постоянно быть начеку, стремясь понять, что у кого на уме и откуда ждать подвоха. В общем, не знаю, как родственнички, а я совершенно выдохлась. Что Дита, что Пол с Саоном, — никто так и не поверил в то, что Свиток вовсе не у меня, а у какого-то постороннего, третьего лица, и глаз с нас с нимфой не спускали. Гермес только посмеивался такому неожиданному и тесному сплачиванию семьи, соскучился, видите ли, а я тихо зверела.

За эти два дня в кругу семьи я устала так, как в летнем лагере в Англии на сельхоз работах не уставала. И ведь это только три брата и одна сестра рядом, что же обычно происходит, когда мы все собираемся в Делосе, у папеньки, или, скажем, в Аттике? Ида говорила, что Олимпийских миров ровно семь, и нанизаны они, как бусины на нитку…

К слову о нашей дружной семье, Гермес сказал, что даже дядя Аид, Владыка Царства Мёртвых который, и тот, регламентировал для нас особое расписание для родственных визитов, не чаще двух раз в год: то есть наше присутствие даже чертей в Преисподней до головной и зубной боли доводит. Как тётя Гестия говорит о себе — «спасающаяся из-под режима Олимпийцев»? Я, кажется, начинаю понимать, из-под какого конкретного режима она спасается.

Ведь мы тут, за исключением Гермеса и Саона, беспамятные, как один, и то, не семейство, а серпентарий. Что же происходит, когда мы всем составом собираемся, да ещё и наделённые Силой?!

Дита в Копенгаген усвистела на частном самолётике с каким-то футболистом. Сестрёнка неожиданно воспылала страстью к футболу, и сказала, что если нам этот драный Свиток (её выражение, а не моё, если что!) так нужен, то командного нам духа, мол, и побед.

Так мы и поверили, да.

Пол, зараза, билеты на тот же рейс брал, что и мы. А теперь они на полпути к Индии, а мы с Идой, как обычно. Зато Манхэттен посмотрели, ага. Но для меня это слабое утешение. Для Иды больше.

— Артём, — Гермес обнял меня за талию.

Вот убить Саона мало! Это с его руки меня и здесь все «Тёмой» стали звать.