Читаем Изгнание полностью

Не сразу я поняла, что то, что происходит, не сон, и люди, спешившиеся с лошадей, в куфиях, святящие на нас с Идой фонариками, и говорящие что-то на незнакомом языке, мне не снятся. Их было человек десять. Мужчин. Высокие, плечистые, с европейскими чертами и сравнительно светлой кожей, они разглядывали нас, недоумённо цокая языками и качая головами в одинаковых куфиях.

Фавн меня подери, я ничего не понимала, но как-то быстро сообразила, что это может оказаться, как помощь, так и очередное, и на этот раз последнее, препятствие на пути на Олимп.

Кто их знает, что на уме у этих людей. Нас не трогали, только не отводили глаз, и противно светили в глаза фонариками.

Рядом зашевелилась нимфа. Крепкий у неё сон, не добудиться.

— Ида, вставай, — тряхнула подругу я, и та тут же начала подниматься.

Я поднялась на ноги, слегка отряхнулась, и поприветствовала мужчин на английском:

— Здравствуйте.

Молчание.

— Вы говорите по-английски?

Молчание.

Ида, похоже, пришла в себя.

Ткнув пальцем себя в грудь, потом меня, причём попала как назло в тот самый чёрный синяк, оставшийся от пули Пола, она показала этим же пальцем куда-то в сторону, и сказала одно слово:

— Гекет.

Но к чести нимфы, это слово она сказала ясно и внятно. По всему было видно, что наши новые знакомые отлично её поняли, потому как переглянулись, и опять зацокали языками.

Раздалось бренчание, и из темноты показались ещё двое мужчин, которые спешились, и один с удивлением уставился на нас, а другой бросил на землю наши бронежилетики и окровавленную рубашку Иды, которую та оставила у машины.

— Вот спасибо! — воскликнула я по-русски. — Тэнкъю, я имею ввиду. От души вам, ребята. Хоть мы и сами это выбросили.

— Зачем? — спросил по-английски один из мужчин, самый молодой, невысокого роста, крепкий и коренастый.

И это было так неожиданно, что мы с Идой обе подпрыгнули. Я уже прокручивала в голове варианты объяснения с туземцами.

— Зачем вы выбросили хорошие вещи? — повторил мужчина и нахмурился, ожидая ответа.

— Очень тяжело было нести, — честно ответила я.

— А рубашка испачкалась в крови, — пояснила способная к языкам нимфа.

Мужчина отвернулся к своим и обменялся с ними несколькими предложениями.

— Кто стрелял в вас?

— Мой брат, — опять-таки честно ответила я. Потом вспомнила, что в этом воплощении Павел Аркадьевич никакой мне не брат, и махнула рукой. — У нас сложная система родства.

Потом подумала, что запутала ситуацию окончательно, и пока решала, как её исправить, отвлеклась на гневную и эмоциональную речь одного из мужчин. Чернобрового, с горбатым носом, и узкой чёрной бородкой клинышком. На щеке мужчины была татуировка. Впрочем, как и практически на всех лицах. Неизвестный мне орнамент украшал скулы мужчин, у кого-то одну сторону лица, у кого-то обе.

В короткой и, как показалось мне, яростной речи мужчины я трижды услышала повторение слова «Гекет».

— Гекет! — крикнула я, и все обернулись в нашу сторону. — Нам надо в храм Гекет.

Самый взрослый из присутствующих, с окладистой бородой с серебряными нитями, чьи скулы украшали сразу две татуировки, при более пристальном рассмотрении я увидела перевернутый треугольник с закорючкой в центре и какими-то значками по граням, вышел вперёд.

Мужчина поднял белую рубашку Иды, с бурыми разводами крови на ней. Надо же, у нимф, оказывается, кровь того же цвета, что и у людей, как всегда некстати подумалось мне. Тем временем мужчина поднял рубашку к лицу, и с силой втянул в себя запах крови. Затем он поднял рубашку нимфы над головой, от чего эта самая нимфа присела, видимо, от ужаса, вряд ли от восторга, и хрипло выдохнул одно слово:

— Гекет!

После чего все развернулись и повскакивали обратно в сёдла, что уж вообще не вмещалось ни в какие рамки.

— Эй! — я от обиды на мгновение утратила дар речи. Чего это они, а?

— А мы? — таким же обиженным тоном спросила Ида.

В ответ тот мужчина, который говорил с нами на английском, протянул мне руку с таким видом, как будто, мол, чего это я туплю, или мне приглашение отдельное надо? Представьте себе, надо, я им что, фея какая, чтобы мысли читать? Я же думала, они нас бросают здесь, после того, как всё таким образом чудесно разрешилось. Бронежилеты наши, кровь Иды, обстреляли нас на пути к храму Гекет, и сделал это мой брат, который мне вовсе не брат. Всё предельно просто.

Размышляя, таким образом, и не прерывая мысленного диалога с молодым человеком в куфии, я с третьей позорной попытки оказалась в седле за его спиной.

Ида, не без содрогания приняла предложение того самого мужика, что кровь её нюхал, — везет подруге на неравнодушных к содержанию её артерий, прости меня Небо, и ловко заскочила к тому в седло, под одобрительное цоканье и возгласы.

А потом мир исчез.