Читаем Изгнание полностью

Но из темноты потолка не последовало никакого ответа. Ее любовник не мог или не хотел внять ее мольбам. И, несмотря на то, что ее разум говорил ей, что все, что она видит и слышит, – это всего лишь иллюзия, рожденная ее воображением, Николь никогда в жизни еще не была так страшно напугана. Уткнувшись лицом в подушку, она продолжала судорожно рыдать.

В голосе старухи зазвучало сомнение:

– Не может быть, чтобы она потеряла разум из-за того, что роды были такими тяжелыми. Уверяю тебя, мне приходилось принимать роды и потяжелее.

– Вам виднее, – сердито проворчала девушка, – но вы же сами сказали, что она чуть не умерла.

– Лучше бы она умерла, раз она не собирается признавать несчастную крошку.

– Она не поступит так, я ведь знаю ее всю жизнь. У нее очень доброе сердце, у моей госпожи Арабеллы. Она, наверное, просто очень устала. Вы знаете, если мы сейчас дадим ей поспать, когда она проснется, ей станет намного лучше, и мысли в голове прояснятся.

– Для нас всех будет счастьем, если ты окажешься права. В любом случае, мне пора. Здесь мне больше делать нечего. Я вернусь, когда придет время кормить несчастную малышку.

– Что мне делать, если она снова начнет кричать?

– Дай ей отвар из сонных трав.

Голоса стали удаляться, и сквозь всхлипы Николь услышала, как открылась и закрылась тяжелая дверь.

Потом наступила тишина, нарушаемая только далеким тиканьем часов, потрескиванием горящих дров и еле слышной возней новорожденного младенца.

«Если это сон, – мучительно думала актриса, – мне необходимо просто проснуться, но для этого надо, чтобы Луис сказал нужные слова, и я вернулась назад».

– Пожалуйста, дай мне это лекарство, – попросила она вслух.

Ответа не последовало, и, сев на кровати, Николь обнаружила, что осталась одна в этой мрачной комнате, сквозь окна которой на пол ложились серые тени от падающего снега.

– О, Господи, – воскликнула она, – этот кошмар закончится когда-нибудь? – вместо ответа душный воздух комнаты навалился на нее, казалось, с еще большей тяжестью, пугая темными тенями, притаившимися по углам. – Черт тебя побери, Луис, – громко сказала она, к ее страху примешивалась теперь бессильная ярость. – Будь проклят за то, что ты сотворил со мной! Чертов негодяй, верни меня назад! – в этот момент, вероятно разбуженный громкими криками Николь, ребенок начал плакать. – А ты заткнись, маленький отвратительный призрак! – пронзительно завизжала она в ярости.

Чем отчаяннее она кричала, тем громче плакал ребенок. В конце концов, она вынуждена была опустить руку и с сердитым видом сильно качнуть колыбель. Крик тут же перешел в неясное бормотание, и актрисе ничего не оставалось, как наклониться пониже и заглянуть внутрь колыбели. Под деревянным козырьком она разглядела, что малышка лежит лицом вниз, уткнувшись крошечным носиком в одеяльце.

– Прости меня, Господи! – воскликнула она и с большой неохотой наклонилась еще ниже, взяла беспомощное создание на руки.

Малышка сразу перестала плакать и, открыв глазки, посмотрела на нее слишком осмысленно для новорожденного младенца.

«Что же это за сон, – с диким ужасом подумала Николь, – ведь я ясно чувствую запах кожи младенца?»

Малышка громко чихнула и, сама испугавшись, опять начала плакать, но вдруг прижалась к груди Николь. К своему ужасу, она обнаружила, что рубашка у нее на груди расстегнута и ребенок взял в ротик сосок.

– О нет! – с отвращением закричала она и уже была готова швырнуть ребенка обратно в колыбель, но тут на нее нахлынуло странное чувство.

Она ощутила любовь к этому существу, сосавшему ее грудь. Неужели сеанс гипноза превратил дикую фантазию в реальность? Она, чье чувство материнства было полностью утрачено после того, как она сделала аборт, легкомысленно переспав с одним из членов «коллекции», кормила грудью ребенка. Это было невероятно! И все же, несмотря на все свое смятение, страх и отвращение, она почувствовала счастливое удовлетворение от того, что произошло. Вид сосущей с довольным видом малышки, упершейся в грудь крошечной ручкой, был на удивление трогательным. Глубоко вздохнув и не отрывая девочку от груди, Николь откинула голову на подушку.

Ей показалось, что она закрыла глаза лишь на мгновение, но когда она их вновь открыла, то увидела, что в комнату уже вернулась молодая девушка. Она успела зажечь свечи, задернуть занавески на окнах, скрыв морозные сумерки, и подбросить в огонь новых поленьев. Николь тяжело вздохнула, и девушка, подняв голову, внимательно посмотрела на нее, а потом заспешила к кровати.

– Я думала, вы спите, – недоверчиво произнесла она, – а вы, оказывается, кормите ребенка. Акушерка просила подождать с этим до ее прихода.

На актрису с новой силой навалилось чувство нереальности происходящего.

– Господи, помоги мне поскорее проснуться, – проговорила она со стоном отчаяния.

Девушка подошла поближе и положила руку Николь на лоб.

– Не мучайте себя так, госпожа. Я пришла, чтобы помочь вам.

Актриса схватила ее за запястье.

– Это правда? Ты сможешь это сделать? Неужели ты знаешь, как мне выйти из этого отвратительного транса?