Читаем Избранные эссе полностью

Еще в море ходишь почти как во сне. Крутящий момент постоянно слегка меняется из-за воздействия волн. Когда на нос мегакорабля накатывают большие волны, корабль поднимается и опускается по продольной оси – это называется «носовая качка». Из-за нее возникает такая дезориентация, когда кажется, будто спускаешься по очень пологому склону, потом выравниваешься, а потом поднимаешься по очень пологому склону. Но зато словно пробуждается какая-то эволюционно ретроградная рептильная часть ЦНС и автоматически справляется со всем этим так, что даже нужно специально приглядываться, чтобы заметить что-нибудь сверх того, что ходишь почти как во сне.

«Бортовая качка» же – это когда волны бьют по кораблю сбоку, отчего он поднимается и опускается по поперечной оси[183]. Во время бортовой качки «MV Надир» чувствуешь очень легкое повышение требований к мускулам левой ноги, потом странное отсутствие всяких требований, затем требования к правой ноге. Эти требования смещаются с ритмом очень длинного маятника, и, опять же, эффект обычно такой незаметный, что помнить о том, что происходит, – почти упражнение в медитации.

Сильной носовой качки не было ни разу, хотя время от времени в борт била какая-нибудь одна реально большая волна уровня «Приключения „Посейдона“»[184], потому что время от времени асимметричные требования к ногам не прекращались и не перемещались, так что приходилось переносить на одну ногу все больше и больше веса, вплоть до той изощренно дразнящей степени, когда хочется за что-нибудь схватиться[185]. Это происходит очень быстро и никогда два раза подряд. Первая ночь на корабле запомнилась несколькими реально большими волнами с правого борта, и в казино после ужина было трудно сказать, кто перебрал «Ришбурга» 1971 года, а кто запинается из-за качки. Докиньте тот факт, что большинство женщин – на высоких каблуках, и сможете представить некоторую долю повсеместного головокружительного спотыкания / махания руками / хватания. Почти все на «Надире» – пары, и, когда начинается волнение, они висят друг на друге, как влюбленные первокурсники. Ты понимаешь, как им это нравится: женщины умеют как бы припасть и прильнуть к мужчинам, а у тех на ходу исправляется осанка и твердеет лицо, и понимаешь, что они чувствуют себя необычно солидно и надежно. Люксовый круиз 7НК полон таких мелких странных неожиданных романтичных самородков вроде помощи друг другу во время качки – так что сразу как бы понимаешь, почему круизы нравятся пожилым парам.

Еще оказывается, что бурное море – лучшее снотворное. Первые два утра на Раннем завтраке почти никого нет. Все проспали. Люди с многолетним опытом бессонницы сообщают о непрерывном сне в течение девяти, десяти часов. Сообщают они об этом с широкими и по-детски удивленными глазами. После долгого сна все кажутся моложе. Дневной сон тоже очень популярен. К концу недели, когда мы перепробовали все виды погоды, я наконец увидел связь бурного моря и великолепного отдыха: бурное море тебя убаюкивает, пока на окнах нежно шепчет пена, а двигатели гудят, как материнский пульс.

8

Я уже говорил, что знаменитый писатель и председатель Творческой мастерской Айовы Фрэнк Конрой писал собственное эссе о круизе для этой самой брошюры 7НК от «Селебрити»? Он правда писал, и начинается оно с трапа на пирсе 21 в первую субботу, с его семьей[186]: «Всего один простой шаг переносит нас в новый мир, некую альтернативную реальность, непохожую на ту, что осталась на суше. Улыбки, рукопожатия – и вот нас увлекает к каюте дружелюбная девушка из Обслуживания клиентов».

Потом они выходят к релингу плывущего «Надира»: «…Мы осознали, что корабль отчаливает. Мы не почувствовали предупреждения, никакой дрожи палубы, гула двигателей, ничего подобного. Как будто земля волшебным образом уменьшалась, словно неторопливый отъезд в кино».

Примерно в таком духе написано все конроевское «Мой круиз с „Селебрити“, или Столько всего, да еще и загар». Я не осознал всех выводов эссе, пока не перечитал, откинувшись в первый солнечный день на Палубе 12. Эссе Конроя элегантное, лапидарное, привлекательное и убедительное. Еще добавлю, что оно коварное, вызывающее отчаяние и попросту ужасное. Его ужасность не столько в постоянных и гипнотизирующих отсылках к фантазии, альтернативным реальностям и паллиативным силам профессионального балования: