Славянофилы, в отличие от западников, фактически противопоставляют не внутренний мир личности ее социальной детерминации, а цивилизацию с «нравственными началами» – цивилизацию, которая определена, освящена верой в Бога и монарха. Собственно, славянофилы выдвигают патриотическую, национальную идею о возможности коренного изменения социальных отношений на основе коллективного религиозного сознания, носителем которого объявляется русский народ как решающая основа общественного бытия. Таким образом, можно сказать, что проблема человека решалась славянофилами на основе разнообразных теоретических подходов, что дает представление о необычной сложности понимания русского человека, его жизни и предназначения. Надо признать, что славянофильство не имело непосредственного отношения к политической практике, оставаясь в силу особенности русской истории только течением философско-общественной мысли. Славянофилы были колоколами России, будившими русский народ. Их духовное наследие и сегодня заставляет нас думать о возрождении русского национального самосознания. Размышляя над их национальными, патриотическими идеями, невольно начинаешь проводить исторические параллели между прошлым России и ее сегодняшней действительностью. Думая о будущем России, мы с неизбежностью бросаем взгляд в прошлое и ориентируемся относительно уже сложившихся в истории способов решения (точнее, самой постановки русской проблемы) – «славянофильского», с одной стороны, «западнического» – с другой.

Славянофилы ориентировали народ России на духовные ценности, сложившиеся на протяжении почти тысячелетней истории, на духовную автономию России от Запада. Они считали: сначала храм, а затем хлеб. В храме ищут духовную основу бытия, а не материально-физическую. Славянофил-почвенник Ф.М. Достоевский высказал очень точную мысль: «У нас, у русских, есть, конечно, две страшные силы, стоящие всех остальных во всем мире,– это всецелость и духовная неразделенность миллионов народа нашего и теснейшее единение его с монархом».

В то же время Ф. Достоевский признавал позитивное духовное влияние Европы на Россию в Средние века. России нечего взять сегодня у Европы в духовном плане. Эта проблема на новом витке исторического развития вновь очень остро встала перед Россией. Россия снова перед выбором. Раздробленная, униженная, обобранная Западом, она ждет своего Спасителя.

В свое время идеологи марксизма-ленинизма, внедряя в сознание людей атеизм, искренне были уверены, что спасают Россию. Воспитывая целые поколения воинствующих атеистов, государство умножало армию разрушителей, так как безверие ничего не созидает, а отсутствие веры приводит к социальным порокам и катаклизмам как отдельного человека, так и общество в целом. Вера – благородная обязанность души трудиться.

Сейчас, обращаясь к нашему духовному наследию, к русской религиозной философской мысли, мы пытаемся обрести крылья, чтобы подняться на духовную высоту, на которой стояла Россия в конце XIX – начале XX веков.

Подводя итоги полемики между славянофилами и западниками, мы вынуждены констатировать, что два мощных идеологических, философских направления в общественной жизни, в русской философии сыграли огромную роль в духовном развитии России. Эти два направления имеют место и сегодня в общественной жизни. Западники и славянофилы глубоко любили свою Родину и были озабочены поисками лучшей доли для нее, для ее будущего. Об этом очень хорошо сказал П.Я. Чаадаев: «Если мы и не всегда были одного мнения о некоторых вещах, мы, может быть, со временем увидим, что разница в наших взглядах была не так глубока, как мы думали. Я люблю свою страну по-своему, вот и все, и прослыть за ненавистника России мне тяжелее, нежели я могу возразить... Ничто не мешает мне более отдаться тому врожденному чувству любви к Родине, которое я слишком долго сдерживал в своей груди».

Славянофилы более четко восприняли идеи своих предшественников, начиная с первого митрополита Киевского Иллариона, и главную цель истории видят в воссоздании братского единства человечества на основе Православия.

ДУХОВНО-ПЕДАГОГИЧЕСКИЕ ИСКАНИЯ Л.ТОЛСТОГО

В священном трепете стою.