В ту же самую ночь в далекой заглохшей монастырской ограде, на том самом месте, где почти две тысячи лет тому назад Мария Магдалина, найдя гроб пустым, в испуге бросилась рассказать ученикам, что тело Господа унесли, на том месте, где впервые смерть была побеждена Богочеловеком, свершилось великое чудо: Христос, после своего воскресения, по доносу Синедриона и предписанию кесаря снова положенный во гроб, опять воскрес.

Была тихая весенняя ночь. Горели яркие звезды. Душистый туман подымался от молодой зеленой травы. Не было вокруг могилы стражи, не было учеников. Светлый ангел тихо отвалил тяжелый камень, умыл ноги Иисуса, принес Ему новые одежды и улетел к далеким небесам.

Христос остался один.

Скользя как тень, блистая радостным победным светом, Он вышел со старого монастырского кладбища и пошел по дороге.

По обе стороны ровные поля. Пахнет сырой весенней землей. Невысокие озими тенями сереют в темноте. Радостно, торжественно горят звезды, словно ниже спустившиеся над землей.

Вдали показался храм. Колокольня вся была украшена цветными лампочками. Изредка сбоку взлетали ракеты. Окна горели, словно внутри храма был пожар.

А в храме о. Иоанн Воздвиженский все кадил, все кланялся; хор под управлением Пугвицина все пел: «Христос воскресе из мертвых…»

Христос подошел к храму. Две-три старушки-нищие, должно быть, узнав Его, поклонились Ему до земли. Он благословил их и взошел в церковь.

Заутреня подходила к концу. Кухарки уже начинали разбирать куличи. Гимназист Ника дергал кузину за рукав и шептал ей:

– Идем… m-lle нас догонит… мне нужно сказать вам…

В последний раз запели:

На несколько мгновений в церкви наступила какая-то странная тишина. О. Иоанн не мог сделать своего привычного возгласа; отец дьякон не мог подтолкнуть о. Иоанна; Пугвицин не мог кашлянуть, чтобы дать понять батюшке его оплошность.

И вдруг раздался странный, словно откуда-то с неба идущий голос:

– Воистину воскрес!

Взоры всех устремились сначала кверху, потом стали искать по сторонам и наконец обратились к входу и с ожиданием, ужасом и недоумением уставились на странного человека в белых одеждах, стоявшего недалеко от старосты.

Несколько минут в церкви было полное замешательство. Неизвестный с радостным и в то же время скорбным лицом смотрел на народ. И каждому казалось, что глубокие, лучистые глаза неизвестного устремлены именно на него.

Быстрей всех пришел в себя староста, купец Бардыгин.

– Послушай, любезный, – сказал он негромко, но внушительно, – пойди-ка сюда…

Христос подошел. Плотной стеной вокруг них столпился народ.

– Что тебе нужно? Зачем нарушаешь благочиние в храме? Откуда ты взялся тут?

– Я воскрес из мертвых.

По толпе прошел сдержанный ропот.

– Уйдем, – сказала Зизи, – они его еще бить начнут.

– Ты пьян, любезный! – строго сказал староста.

Христос молчал.

– Как тебя звать?

– Иисус.

– Иисус?…

– Да.

– Ты жид?

– Да, я – иудей…

В это время подошел сторож Трофимыч, строгий коренастый старичок, не любивший никаких беспорядков. Его прислал из алтаря о. Иоанн. Ни слова не говоря, он взял незнакомца за руку и потащил к выходу.

– Убирайся-ка подобру-поздорову, пока в шею не наклали, – говорил он ему, подталкивая в спину.

– У, жидорва! – бросил вслед уходившему полицейский чин.

Две нищие старушки снова упали на колени перед Христом. Он вышел из церкви и тихо пошел к невысокому холму, откуда доносился шум березовой рощи. Молодые клейкие листочки нежно говорили друг с другом, и тихая ночь таинственно прислушивалась к их говору.

II

Настало утро. Христос все сидел на холме под ласковой тенью молодых березок. Задумчиво смотрел он на громадный каменный город, расстилавшийся перед ним. Церковь, из которой вчера выгнали его, была на самой окраине: белая, новенькая.

Мимо Христа шли фабричные, крестьяне, железнодорожные служащие.

Его стали замечать. Необычайный лик Христа приковывал к себе внимание. Останавливались, спрашивали друг друга: «Кто это?» К полдню у подножья холма уже стояла целая толпа.

Наконец Христос, углубленный в свои думы, заметил народ.

Он поднялся и обвел всех тихим, ласкающим взглядом.