В «Ответе обвинения на доводы защиты», составленном в конце процесса, все доказательства, представленные защитой, были отклонены. Было заявлено, что лучшим свидетелем являются документы (то есть переводы выписок из «копий» без каких-либо подписей или доказательств их происхождения и подлинности). Если обвинение и защита цитировали один и тот же документ, то утверждалось, что обвинение цитирует верно, а защита вырывает фразы из контекста. Слухи имели доказательную силу, зато показания свидетелей защиты доказательной силы не имели. Перекрёстный допрос считался пустой тратой времени.

Пятеро из одиннадцати судей (Уильям Уэбб (William Webb) из Австралии, Дельфин Джаранилла (Delfin Jaranilla) с Филиппин, Берт Рёлинг из Голландии, Анри Бернар (Henri Bernhard) из Франции и Р.Б. Пал (R.B. Pal) из Индии) заявили особое (несогласное) мнение.

Пал составил знаменитое 700-страничное особое мнение, в котором заявил, что большинство доказательств обвинения, относящихся к злодеяниям, не имеет никакой ценности, отметив c сарказмом, что, как он надеется, хотя бы один из документов был составлен на японском языке.

Отличительной чертой процессов над «военными преступниками» является то, что на них ничего не доказывается и что все они противоречат друг другу.

В Токио было заявлено, что китайцы были вправе нарушать «несправедливые» договоры и что попытки японцев обеспечить соблюдение подобных договоров представляли собой «агрессию», ибо эти договоры были «несправедливыми».

Когда на Японию были сброшены атомные бомбы, Шигемицу уже почти 11 месяцев как пытался обсудить условия капитуляции, ещё с 14 сентября 1944 года. Это, разумеется, стало ещё одним «преступлением» – «продлением войны путём переговоров» (!).

«Доказательства» того, что японцы были людоедами, можно найти здесь: «JAG Report 317», стр. 12.467-12.468 копии стенограммы, полученной на мимеографе; вещественные доказательства 1446 и 1447, стр. 12.576-12.577; вещественное доказательство 1873, стр. 14.129-14.130; вещественные доказательства 2056 и 2056A и B, стр. 15.032-15.042.

Альфред Йодль

Йодль был повешен за соучастие в так называемом «приказе о диверсантах» (Kommandobefehl, Commando Order) – приказе расстреливать британских солдат, сражавшихся в гражданской одежде и душивших собственных военнопленных (XV 316-329 [347-362]).

В свою защиту Йодль сказал, что международное право призвано защищать лиц, сражающих в качестве солдат. Солдаты обязаны носить оружие на виду, иметь на себе чётко распознаваемые знаки различия или форменную одежду и гуманно обращаться с пленными. Партизанская война и деятельность британских диверсионных отрядов были запрещены. Суд и казнь партизан и диверсантов были законными, если они проводились с соблюдением статьи 63 Женевской конвенции об обращении с военнопленными 1929 года. (См. также: «Dissentient Judgement of Judge Rutledge, U.S. vs. Yamashita» и «Habeas Corpus Action of Field Marshall Milch».)

Следует отметить, что в результате приказа о диверсантах почти никто не был расстрелян (55 человек в западной Европе, согласно Д. Максвеллу-Файфу, XXII 284 [325]). Целью приказа было не допустить того, чтобы солдаты сражались в подобной манере, полагая, что впоследствии они cмогут просто сдаться в плен.

Ещё одно «преступление» Йодля состояло в том, что он известил главнокомандующего сухопутными войсками о том, что Гитлер повторил ранее изданный приказ не принимать предложения о сдаче Ленинграда.

Как и целый ряд других преступлений немцев, эта идея также не имела никаких последствий, поскольку предложения о сдаче Ленинграда так и не поступило. Немцы хотели заставить ленинградцев эвакуироваться в тыл, поскольку было просто невозможно прокормить миллионы людей и предотвратить эпидемии. В немецких позициях на востоке были нарочно оставлены бреши, чтобы население смогло эвакуироваться. Как известно, Киев, Одесса и Харьков капитулировали, но оказались заминированными, в результате чего от взрывных устройств с замедленным действием погибли тысячи немецких солдат. (Кстати, приказ в отношении Ленинграда, документ C-123, не подписан.)

Что касается «уничтожения советских военнопленных», то дело обстояло так. Портовые сооружения были необходимы немцам для военных целей, а советская железнодорожная колея была шире европейской, поэтому немцы не могли перевозить продовольствие, чтобы прокормить миллионы полуголодных военнопленных. Гнусная ложь, выдуманная советской пропагандой, согласно которой немцы истребили миллионы советских военнопленных, была воспринята и продолжает восприниматься всерьёз многими людьми, которые не знают подлинных причин высокой смертности среди советских военнопленных.