Читаем Избранное полностью

Более близкие кличут просто «Ганей», но и в этом уменьшении я почти не встречал фамильярности. Слишком много отдал своему главному делу Иоган…

Ках! Ках-х! — отсыхают во влажном воздухе зачетные выстрелы…

И влево и вправо вошли «девятки»…

Я слежу за стрельбой друга и думаю: можно, наверное, так написать… «Когда Иоган работает, вместе с ним на линии огня сама история отечественной стрельбы по движущимся целям…» В общем, это так и есть. Иоган с начала пятидесятых годов почти бессменный член сборной страны…

Еще выстрел… Тьфу!.. На табло «восьмерка» на 5 часов…

Я смотрю на лицо Иогана, пытаясь «сфотографировать» отражение досады…

Ничего подобного. На лице Иогана — эмоциональный ноль… Абсолютное спокойствие…

Все правильно: я давно уже обратил внимание — той отдушинкой, о которой вы уже прочитали, Иоган не пользуется. И в этом тоже компонент «никитинского» почерка стрельбы…

Иоган и в спорте, и в жизни — интроверт. Все свое держит в себе. Стресс бессилен перед внешним Иогановым спокойствием…

Он рассказывал мне, что как-то давно они ехали куда-то на соревнования поездом. На одной из станций к Иогану привязались хмельные хулиганы. Их было больше… Иоган не стал ввязываться в скандал, повернулся и — побежал к вагону, где поджидала его со снедью команда: иркутяне…

Хулиганы за ним. Иоган вскочил в вагон, прошел в купе и спокойно, с улыбкой сказал, что вот сейчас за ним гонятся четверо любителей острых ощущений…

Ребята, глядя на спокойного Иогана, естественно не поверили. А через мгновение в вагон ворвались те… И — получили свое…

Может быть, в безэмоциональности Иогана сказалась его же инженерия: зачем тратить энергию на гримасы?.. Ими ведь ничего не изменишь… Там, на линии прицеливания, решается все: пуля-то ведь дура, когда ты сам дурак… Более послушное «существо» трудно найти. Пуля летит именно туда, куда ее посылают…

Яков заглядывает в мой блокнот. Видит, как я обвожу и обвожу «восьмерку», успокаивает:

— Нормально… Холодно же…

Я киваю. А сам думаю: странно… еще во Львове я интуитивно усмотрел «связку», соединяющую лих двух разных людей… И решил, что именно на их фигурах станет держаться потом зданьице будущего повествования… Но ведь кто бы мог предполагать, что их, проживших минувший год вместе, под одним током олимпийского напряжения, судьба сведет и на финише этого года вместе, пометит рядом стоящими цифрами в списке последних соревнований?.. Якова — тридцать девятым, а Иогана — сороковым… Совпадение?..

Я знаю, что для них обоих стрельба началась с матерей… Иогана «навела» на этот спорт Анна Ивановна. Когда-то в своей молодости она была «ворошиловским стрелком»… И Якова «окунула» в мир выстрела мама, Мария Давыдовна… «За ручку», как рассказывал Яков, отвела его в детскую спортивную школу к своей приятельнице тренерше Софье Григорьевне Шендер…

Дальше пошло само собой — «засосало» обоих…

В пятьдесят пятом Иоган — мастер спорта. Яков им стал в шестьдесят первом…

Иоган выиграл тогда в Москве первенство России по матчевому пистолету, а Яков победил во Львове на спартакиаде Вооруженных Сил в упражнении по «бегущему оленю» дуплетами…

— Про Ганю я давно слышал, — говорил Яков. — Никитин, Никитин… Вот бы, думаю, сойтись в тире. И — бах… В шестьдесят первом осенью, листики уже с деревьев кап-кап, на чемпионате страны в Москве мне показывают: мол, гляди — вон он, Никитин… Тогда я впервые и увидел, как он работает…

Да, к этому времени Иоган уже был заслуженным мастером спорта. Знаменитым гроссмейстером-снайпером…

В 1958 году на Московском чемпионате мира он, конечно волнуясь и конечно «про себя», вытягивая от этого скрытого волнения губы трубочкой, впервые стоял на высшей ступеньке пьедестала почета, и для него, лучшего «оленебоя» в мире, играли Гимн…

Иногда я задумываюсь: это как же?.. Существует бездонный мир людей и ты в нем самый лучший?.. Способен ли, по идее, вынести тяжесть понимания этого один человек, пускай даже лучший?.. Как еще жить дальше? Беспрерывно доказывать всем, что ты лучший… Не знаю. И вообще не знаю, почему меня беспокоит этот наивный сумбур… Иоган-то ведь живет и здравствует…

Перечитывая «Иосифа и его братьев» Томаса Манна, я выписал две остановившие меня фразы.

Первая:

Вторая:

Короток сам по себе выстрел… Обрывист.

Клюнул боек в желтое темечко патрона, и знойно моргнула пороховая зарничка…

Поднакопились силенки у газового кулачка — саданул он им в свинцовую спину пули…

Туго ей в тесном туннеле ствола; поначалу еле-еле влезла. И темно. И душно…