Читаем Избранное полностью

Серьги при такой тоске в глазах или чалма!

Обручах и украшеньях накладных?

Нас то в тогу наряжают, то мы в кофтах шерстяных?

Жгучих розах, говорят: твоя жена.

Ненадежны наши жизни, нерасчетливы попытки

Задержаться: день подточен, ночь темна.

Разветвляются; слезой заволокло.

Ждет автобус оступающихся в лужи на развилке

С ношей горестной; ступают тяжело.

И в потертом темном пиджаке;

И, повиснув, плачут на руке.

***

Камни кидают мальчишки философу в сад.

Он обращался в полицию - там лишь разводят руками.

Холодно. С Балтики рваные тучи летят

И притворяются над головой облаками.

Кашляет Лампе, слуга, серебро протирая

В этой пыли; ничему не научишь лентяя.

Флоксы белеют; не спустишься в собственный сад,

Чтобы вдохнуть их мучительно-сладостный запах.

В каплях блестит, в шелестенье живет и накрапах.

То есть его, говоря осмотрительно, нет

В онтологическом, самом существенном, смысле.

Спора подмочен, и капли на листьях повисли.

Старому Лампе об этом не скажешь, бедняк

В боге нуждается, чистя то плащ, то накидку.

Наших дверей, возвращается утром в калитку.

1978

Кавказской в следующей жизни быть пчелой,

Там липы душные, там глянцевые кроны.

Не надышался я тем воздухом, шальной

Не насладился я речной волной зеленой.

И ходит, слушая веселый птичий свист,

И сетка серая свисает, как батист.

Кавказской быть пчелой, все узелки ослабив.

Пускай жизнь прежняя забудется, сухим

Вверяясь запахам томительным, роскошным.

Пчелой кавказской быть, и только горький дым,

Когда окуривают пчел, повеет прошлым.

                                          1982

Вот статуя в бронзе, отлитая по восковой

Служил - с беломраморной, римской, отрытой в одной

Лежала, и сон ее был безмятежен и крепок.

А может быть, снился ей эллинский оригинал,

До нас не дошедший... Мы копию с копии сняли.

Твой зелен и пасмурен. Я, вспоминая, устал,

А ты? Еще помнишь о веке другом, матерьяле?

Ты всё еще помнишь... А я, вспоминая, устал.

И в голосе диктора помню особый металл,

Всё счастье, всё горе, весь стыд, всю любовь, все обиды.

Забыть бы хоть что-нибудь! Я ведь не прежний, не тот,

К тому отношения вовсе уже не имею.

Судьба меня в руки и снова скоблит и скребет,

И плавит, и лепит, и даже чуть-чуть бронзовею.

                                                               1976

Поэзия - явление иной,

С привычной нам, земной.

Присмотримся же к призрачному средству

Стихотворенье с тем расчетом,

За тем трехсложником, за этим поворотом.

Вот рай, пропитанный звучаньем и тоской,

Той дивной местности, той почвы колдовской,

Где сердцу пятая откроется стихия.

Там дуб поет.

Крадется к берегу; там жизнь, как звук, растет,

А смерть отогнана, с глухим поползновеньем.

                                                               1979

В полуплаще, одна из аонид,

В полуплюще, и лавр по ней змеится.

"Я чистая условность, - говорит, -

И нет меня", - и на диван садится.