Читаем Избранное полностью

Избранное

Дож

Граф Карманьола нашему сенатуДает совет немедленной войны,И за войну я подаю свой голос.Остался ль нам другой такой же выход,Такой же честный и надежный путь,Как путь войны — прямой и благородный?Протянем руку помощи в несчастьеФлоренции и вступим с ней в союз, ^{3}Разделим с ней опасность и надеждыИ встретим вместе общего врага,Не то грозит нам будущность бедою!Он, слабому бросающий свой вызов,Он, злобный враг всем, кто его рабомНе хочет быть, — он просит мира, герцог!..Зачем же мир ему теперь так нужен?О, он хотел бы выбрать время сам,Когда б ему войну угодно былоНам объявить. Но этот выбор — нашНа этот раз, когда мы не ошиблись.Своих врагов он бить хотел бы порознь,Но выйдем мы на битву заодно.Под звуки лести Лев Венецианский ^{4}В беспечности ленивой не задремлет.Да, герцог, ты неверно рассчитал.Вступить в союз с Флоренцией, ФилиппуНемедленно же объявить войну,Вручить команду графу КарманьолеНад сухопутным войском — вот мой голос.

Марино

Все это так. Против войны не будуЯ говорить. Она — необходима,Она законна. Но успех ееНам следует покрепче обеспечить.Я в выборе вождя опасность вижу.Пусть граф имеет здесь своих друзей.Пусть даже их в сенате нашем много,Но я в одном глубоко убежден:Не может быть, чтоб и для них был графДороже, чем отечество. Ничтожно,Ничтожно все пред благом государства.Светлейший дож! Поверьте, больно мнеВо взглядах с вами резко расходиться,Но я скажу, что этот полководецНесовместим с достоинством и честьюРеспублики венецианской. Граф, —Он разошелся с герцогом. Не будуИскать настойчиво причины их раздора.Граф оскорблен был. — Это — вероятно.Оправдывать такое оскорбленьеЯ не могу. Да, это все возможно.Его словам я верю. Только в нихНам вдуматься поглубже не мешает,Они и нам немало говорят.Сенаторы! Нам следует подуматьЗаранее, легко ли будет намВести дела с вождем самолюбивым,Обидчивым, могучим и надменным?Мне кажется, не меньше, чем в войне,Опасности в таком вожде таится.Пока от подчиненных мы моглиПочтительности требовать спокойно.Ну, а теперь, пожалуй, нам придетсяСамим почтительности поучиться.Для наших дел мы меч ему даем.Но, взяв его, держа в руках все войско,Захочет ли он подчиняться нам?И что же нам останется? СтаратьсяНе раздражать могучего вождя?А если мы во взглядах разойдемся,И, что возможно, перевес возьметНад нашей волей — воля кондотьера?Достойно это нашего сената?Да и нельзя считать непобедимымНи одного вождя, будь он и Карманьола.Ошибки могут быть, а кто же за ошибкиРасплачиваться будет? Только мы!А жаловаться право нам оставят?И что взамен такого униженьяПолучим мы? Что делать нам тогда?Перетерпеть? Сенат венецианский,Ты примешь этот выход из беды?Или сердиться будем мы и поводЕму дадим уйти от нас в обиде,Оставив нас на произвол судьбы,Среди условий гибельных и трудных?Но, гневный вождь, куда же он пойдет?Пойдет… туда, куда ему угодно…Быть может, снова к нашему врагу,Снесет ему все, что о нас он знает,И величаясь будет говорить,Что он — герой, а мы неблагодарны.

Дож

От герцога, Марино, граф ушел.Конечно, так. Но что такое герцог?Он и на трон посажен тем же графом.И разве мог в своих руках держатьТакой синьор такого кондотьера?Он окружил ничтожными людьмиСвой шаткий трон, а сам неосторожен,Недальновиден и труслив. Свой страхОн затаить не мог глубоко в сердцеИ молча ждать удобного мгновенья,Он дал заметить замысел врагу.Таков Филипп. Но разве есть меж нами,В Венеции, такие же безумцы?И если конь на всем скаку с седломС своей спины скачком безумным сброситНеопытного всадника, то развеИспытанный и сдержанный наездникНе оседлает снова скакуна?

Марино

Дож верит графу. Этого довольно.Я умолкаю и одно спрошу, —Согласен дож за графа поручиться?

Дож

Прямой вопрос — и будет прям ответ.Ни за кого ручаться я не буду.Я верен долгу, я в себе уверен —И этого с меня довольно. Но, Марино,Что это значит? Я не предлагалДоверить графу войско без контроляСо стороны Венеции. Поверьте, я не могЖелать найти в наемном кондотьереХозяина республики. Мне онДоверие внушает. Но допустим,Что я ошибся… О, всегда найдетсяВнимательное ухо, чтоб подслушатьПреступный замысел, а чтоб разбить его,Найдутся и невидимые руки.

Марко

Зачем бросать сомнений скорбных теньНам рано так на светлое начало?Зачем пришли, зачем смутили насПустые призраки измены и обмана?Нет, подозрительный и осторожный ум,Ты здесь не прав: пусть только чуткость дружбыО будущем сегодня говорит.Для Карманьолы дорог наш союз,Лишь дружбой с нами он достигнуть можетОсуществленья замыслов своих.Мне нет нужды доказывать вам это.Но верности имеем мы залогЕще один, сенаторы. О славеТоскует вновь покрытый славой граф.Суровый вождь, — он горд и благороден.Не может быть, чтоб в этот честный умМогла закрасться низкая измена,Чтоб и его коснуться мог позор.О, бросим прочь все эти подозренья!Пусть осторожность будет наблюдать,Но наше сердце — пусть спокойно верит.В тот славный день, который осенитОпять победой стяги Карманьолы,Мы благодарность нашу принесемЕму с таким же честным благородством,С каким он нам несет свои услуги.

Многие сенаторы

На голоса!

Дож

Сберите голоса.Но помните, как важно государству,Чтобы никто решенья не узнал,Которое мы приняли сегодня.Венеция не многим доверяетСвои секреты, и из них никтоНе может этой тайне изменитьИ избежать за это наказанья.

Перейти на страницу: