Читаем Избранное полностью

Избранное

Давид Самойлович Самойлов , Давид Самуилович Самойлов

Баллада о немецком цензоре

Жил в Германии маленький цензорНевысокого чина и званья.Он вымарывал, чиркал и резалИ не ведал иного призванья.Он вынюхивал вредные фразыИ замазывал тушью чернила.Он умы сберегал от заразы.И начальство его оценило.В зимний день сорок третьего годаОн был срочно направлен «нах ОстенИ глядел он из окон вагонаНа снега, на поля, на погосты.Было холодно ехать без шубыМимо сел, где ни дома, ни люда,Где одни обгоревшие трубыШли, как ящеры или верблюды.И ему показалась РоссияСтепью, Азией — голой, верблюжьей.То, что он называл «ностальгия»,Было, в сущности, страхом и стужей.Полевая военная почта,Часть такая-то, номер такой-то,Три стены, а в четвертой окошко,Стол и стул, и железная койка.Ах, в России не знают комфорта!И пришлось по сугробам полазать.А работа? Работы до черта:Надо резать, и чиркать, и мазать.Перед ним были писем завалы,Буквы, строчки — прямые, кривые.И писали друзьям генералы,И писали домой рядовые.Были письма, посланья, запискиОт живых, от смешавшихся с прахом.То, что он называл «неарийским»,Было, в сущности, стужей и страхом.Он читал чуть не круглые сутки,Забывая поесть и побриться.И в его утомленном рассудкеЧто-то странное стало твориться.То, что днем он вымарывал, чиркал,Приходило и мучило ночьюИ каким-то невиданным циркомПеред ним представало воочью.Черной тушью убитые строкиПостепенно слагались в тирады:«На Востоке, Востоке, ВостокеНам не будет, не будет пощады…»Текст слагался из черных мозаик,Слово цепко хваталось за слово.Никакой гениальный прозаикНе сумел бы придумать такого.Мысли длинные, словно обозы,Заезжали в углы мозговые,И извилины слабого мозгаСотрясались, как мостовые.Он стал груб, нелюдим и печаленИ с приятелями неприятен.Он был несколько дней гениален,А потом надорвался и спятил.Он проснулся от страха и стужиС диким чувством, подобным удушью.Тьма была непрогляднее туши,Окна были заляпаны тушью.Он вдруг понял, что жизнь не бравадаИ что существованье ничтожно.И в душе его черная правдаУтвердилась над белой ложью.Бедный цензор родился педантом.Он достал небольшую тетрадкуИ с правдивостью, то есть с талантом,Все туда записал по порядку.А наутро он взялся ретивоЗа свое… нет, скорей — за иное:Он подчеркивал все, что правдиво,И вычеркивал все остальное.Бедный цензор, лишенный рассудка!Человечишка мелкий, как просо!На себя он донес через суткиИ был взят в результате доноса…Жил-был маленький цензор в ГерманииНевысокого чина и звания.Он погиб, и его закопали,А могилу его запахали.