Читаем Избранное полностью

Наверное, в советское время трудно было найти газетчика, корреспондента или редактора, который бы не понимал важности так называемого «человеческого фактора» в материалах, адресованных читателю. В нынешний век научно-технического прогресса, когда достиг эпогея общественный интерес к деловой информации, это может показаться немного странным. Но только на первый взгляд. Ведь та же газета, скажем, хоть и является средством массовой информации, – не есть информационный бюллетень. Ее организующая, пропагандистская и воспитательная роль проявляется в первую очередь через показ человека в деле, а следовательно, через его характер, жизненную позицию, осмысление содеянного. «Главное воздействие на воспитание масс пресса оказывает пропагандой передового опыта, образцов во всех областях жизни. Она располагает богатыми возможностями, чтобы впечатляюще раскрыть образ нашего современника, «человека труда – носителя высоких идейно-нравственных качеств. – Это подчеркивалось даже в партийных документах того, нашего времени.

Тогда нужны были яркие очерки о людях, нужны были статьи и корреспонденции, предельно приближенные к человеку, газеты становились труженику – и молодому, и пожилому – добрым, интересным, толковым собеседником. И не случайно печатные органы столь упорно «охотились» за авторами, в чьем творчестве искрилась человеческая теплинка и душевность, независимо от того, на какую тему писали они – социально-экономическую или нравственно-этическую.

Независимо… Человек – творец, двигающий вперед дело, ищущий новое, отстаивающий передовое, должен чувствоваться и в зарисовке, и в деловой статье, которая одухотворенная живым чувством, беспокойной мыслью примет, несомненно публицистическую окраску и, стало быть, лучшим образом воздействует на читателя. В принципе это, повторяю, понимают все. Но не будем греха таить, в каком газетном коллективе нет этакого негласного разделения журналистов: на «производственников» и «моралистов» и где не существует своеобразных отношений между ними, выражающихся частенько в том, что первые, критикуя на редакционных летучках вторых, язвят по поводу «нюней» в их материалах, а вторые «костят» на чем свет стоит «железобетон» и «инструкцию» первых. Такая вот идет борьба противоположностей. Однако борьба противоположностей предопределяет и их единство.

По мнению определенной части моих товарищей в «Сельской жизни» я отношусь к категории чистейшей воды «моралистов». Сам же я придерживаюсь мнения о себе немного иного. Да, нравственная проблематика в моем творчестве занимает место далеко не последнее, но как в материалах на темы морали или в очерках и зарисовках о людях, так и в деловых статьях (приходилось немало выступать мне и под такими, например, рубриками, как «социальное развитие села», «научно – значит по-хозяйски» и т. п.) пытался я поднять тот или иной вопрос через человека, через его отношение к делу. Затрагивались мною не раз и специальные, узкие отрасли деятельности людей, представителей тех или иных профессий, но говоря об этом, старался я, как мог, увязать это с личностью, с мироощущением своих героев. Ведь любая проблема, любой вопрос порождаются людьми и ими же разрешаются. А чтобы показать во всей красе современного труженика – механизатора ли, животновода ли, – вовсе необязательно рассказывать, как он регулирует, допустим, доильную установку или механизм сцепления агрегата. Об этом пусть поведает не журналист, а специалист: он сделает лучше и ему больше поверят. Задача же журналиста – эмоционально воздействовать на читателя, вызвать отклик в душе его. Мы до сей поры не знаем, кем работал на заводе Павел Власов из горьковской «Матери» (во всяком случае из романа это трудно установить), но тем не менее его образ – образ рабочего, стал классическим.

Нередко, возвращаясь из командировки, делясь первыми впечатлениями от поездки с коллегами, волей-неволей говоришь о конкретном деле своих героев. Однажды вот так одному товарищу из отдела земледелия поведал я о методах глубокой вспашки, которые применяет известный в Котельниковском районе Волгоградской области механизатор Николай Евдокимов и какой прибавки в урожае он добивается в результате этого. «Слушай, – сказал товарищ, – распиши этот метод». Я расписал, но не метод, а Евдокимова, овладевшего им. И немало разочаровал коллегу, который заметил мне после публикации: «Я-то думал, что ты стал серьезней. Такую вещь ухватил…» Не скрою, было больно слышать это; материал-то, как думалось, удался, вызвал отклики, да и о методе том было рассказано, только не в привычной, быть может, форме: я шел к нему через душу механизатора.