Гаспар отвез его, как он велел, в хижину на берегу, где архиепископ прожил еще три дня, медленно угасая, и глаза умирающего ни на мгновенье не отрывались от глади реки, вечной реки; но вот, в третью ночь, он резко привстал, словно заметив что-то (очевидцы рассказывали, будто сиянье вспыхнуло вдруг над рекой и женщина промелькнула на лодке; она смотрела вверх, на луну, и длинные пряди, струясь, окутали стан); он поднял руку, словно приветствуя и прощаясь, принимая и примиряясь, улыбнулся слабой улыбкой, смежил веки, откинулся на подушки и испустил дух.

С той поры донья Херонима делит Пасиг с возлюбленным. Говорят, что пещера, в которой она поселилась, в давние времена принадлежала веселой и доброй нимфе. Счастливцы, увидевшие дивату[172], чесавшую длинные шелковистые волосы у входа в пещеру, знали наверняка, что вернутся с богатым уловом. По ночам в пещере мерцали огни, слышалась тихая музыка, взрывы веселого смеха — нимфа любила пирушки. А наутро сквозь волны пробивалось сияние: это ленивая нимфа клала на дно золотую посуду, уступая реке мыть тарелки. После сладостной ночи любовники просыпались в лесу, сжимая в сплетенных руках чудесную драгоценность, но она превращалась в камень, если возлюбленные ссорились из-за нее. Вечером, перед свадьбой, девушки, слыша смех под окном, выглядывали за дверь — и видели у порога подарок от феи.

Но сладострастная нимфа была порой и жестокой. Она завлекала в пещеру любезных ей юношей и угощала их с золотых тарелок. Они бродили потерянно по лесу до рассвета — и навсегда теряли рассудок.

Но потом появились монахи и конкистадоры, и, забытая всеми, нимфа исчезла, пещера осиротела.

Рыбаки, проплывавшие мимо, больше не окликали богиню, и женщины не приносили ей в жертву белых цыплят. И не мерцали огни по ночам, не слышалось музыки и веселого смеха — пока не явилась донья Херонима.

На исходе той ночи, когда умерла отшельница, люди увидели девушку у пещеры. Она была молода и прекрасна, и все догадались, что донья Херонима великодушна.

С появлением новой диваты ожила пещера и заиграла рыбой река, потому что донья Херонима вечно в пути: она странствует вместе с возлюбленным в быстрой, как свет, волшебной ладье, от истоков до устья, от верховьев, где солнце встает и Пасиг вытекает из озера, до низовьев, где солнце садится и река сливается с морем. Если услышишь хлопанье крыл, но никого не увидишь в безоблачном небе, знай — они рядом, ибо то кружат летучие мыши доньи Херонимы. И богатый улов ждет того, кто заметит влюбленных, скользящих в чудесной ладье: донья Херонима, опершись о сиденье, чешет гребнем длинные пряди, любуясь возлюбленным; юноша, статный, красивый, в дублете, щегольских чулках и шляпе с пышным пером, гребет, не спуская с красавицы восхищенного взора. И, минуя пещеру, рыбаки непременно помашут рукой.

Часто в лунные ночи мерцает пещера огнями и несется оттуда смех и веселая музыка. А наутро, видя сияющие под водой золотые тарелки, люди подмигивают друг другу: «Эге, донья Херонима пировала с дружком!»

Но порой она грустно сидит на камне у входа в пещеру, сияющий силуэт в полумраке сумерек или рассвета; прелестное лицо омрачено печалью, длинные пряди вьются по ветру, окутав стан, и стоит перед ней на коленях возлюбленный, в чьем взоре пылают все страсти мира. Он вплетает цветы в ее волосы, в небе грохочут незримые крылья, и сгущается над влюбленными тьма.

И будет так вечно, во веки веков: во веки веков он будет влюблен, а она молода — пока не выбросят волны на берег перстень архиепископа.

Перевод Г. Дуткиной

МЕССА СВЯТОГО СИЛЬВЕСТРА[173]

Отворять двери Новому году древние римляне поручали покровителю дверей и всяческих начинаний богу Янусу, чьи два лика (один — обращенный вперед, другой — назад) гротескно отображают свойство человеческой натуры устремляться в будущее, одновременно погружаясь в прошлое.

В эпоху христианства Януса сменил другой римлянин, папа Сильвестр, исповедник, причисленный к лику святых, день памяти которого приходится как раз на канун Нового года. На исходе этого дня, в полночь, святой папа нисходит на землю, своими ключами отпирает ворота всех кафедральных столиц христианского мира и служит в их соборах первую мессу года.

Манила была таким городом чуть ли не со дня своего основания, и на протяжении веков только ей да еще Гоа — двум городам на Востоке — оказывал честь своим посещением Новогодний Ключник. Из семи городских врат святой Сильвестр всегда избирал ворота Пуэрта-Постиго, предназначенные лишь для вице-королей и архиепископов. Встречали его здесь старший покровитель Манилы святой Андрей, наша младшая покровительница святая Потенсиана и стражи городских стен святой Франциск и святой Доминик.