Читаем Избранное полностью

— Ну да, понятно, — сказал Дрого, не особенно вдумываясь в его слова.

— Но потом, — продолжал Тронк, — здесь чего-то испугались. Неблагоразумно, мол, держать за стенами Крепости столько солдат, знающих пароль. Говорили: наперед не угадаешь, кто-нибудь из пятидесяти солдат скорее может оказаться изменником, чем единственный офицер.

— Ну да, — согласился Дрого.

— И тогда они решили: пусть пароль будет известен только командиру. И потому караул теперь выходит из Крепости за сорок пять минут до смены. Взять, к примеру, сегодняшний день. Общая смена караула произведена в шесть часов. Наряд часовых для Нового редута вышел отсюда в пять пятнадцать и прибыл на место ровно в шесть. Чтобы выйти из Крепости, пароля не нужно, потому что отряд формируется здесь, а чтобы войти в Новый редут, достаточно знать вчерашний пароль, который известен только офицеру. После смены караула на Редуте вступает в силу новый пароль — его тоже знает только офицер. Так проходят сутки — пока не прибудет новый наряд. А на следующий вечер, когда солдаты возвращаются (они могут прибыть сюда и в шесть тридцать, так как обратно идти легче), пароль в Крепости уже изменился. Таким образом, нужен третий пароль. Офицер должен знать их все три: один для прохода в Редут, второй на время несения караула, третий — для возвращения в Крепость. Сколько сложностей только для того, чтобы солдаты, находящиеся в пути, пароля не знали. Вот я и говорю, — продолжал Тронк, не заботясь о том, слушает ли его Дрого, — если пароль известен только офицеру, а ему, предположим, по пути стало худо, что прикажете делать солдатам? Не могут же они заставить его говорить? И вернуться туда, откуда они вышли, тоже не могут, потому что за это время пароль переменился и там. Об этом кто-нибудь подумал? А те, кто настаивают на секретности? Разве они не понимают, что теперь введено три пароля вместо двух и этот третий, необходимый для возвращения в Крепость, устанавливается раньше чем за сутки? Что бы ни случилось, они обязаны его сохранить в тайне, иначе караульный отряд не сможет вернуться в Крепость.

— Но их же узнают у ворот, — возразил Дрого, — не так ли? Разве там не увидят, что это возвращается караул, сдавший дежурство?

Тронк поглядел на лейтенанта с чувством некоторого превосходства.

— Это невозможно, господин лейтенант, — сказал он. — В Крепости свои законы. С северной стороны без пароля сюда никто не может пройти. Кем бы он ни был.

— В таком случае, — заметил Дрого, возмущенный столь бессмысленными формальностями, — в таком случае не проще ли придумать для Нового редута особый пароль? Смену караула производить раньше, а пароль, необходимый для возвращения в Крепость, сообщать только офицеру. Солдаты же пусть ничего не знают.

— Разумеется! — торжествующе воскликнул старший сержант, словно только и ждал подобного возражения. — Такой выход действительно был бы самым лучшим. Но тогда пришлось бы менять устав, выработать новую инструкцию. Устав же гласит: «Пароль сохраняет силу на протяжении двадцати четырех часов — с момента выхода отряда на дежурство и до момента его сдачи; один и тот же пароль сохраняет силу как в Крепости, так и в ее подразделениях», — назидательным тоном отчеканил он. — Так прямо и записано: «в подразделениях». Коротко и ясно. Всякие подтасовки исключаются.

— Ну а до этого, — спросил Дрого, поначалу слушавший не очень внимательно, — до этого смена караула в Новом редуте тоже ведь производилась раньше?

— Конечно! — воскликнул Тронк, и тут же сам себя поправил: — Так точно, господин лейтенант. Всего два года, как началась эта история. Прежде было много лучше.

Старший сержант замолчал; Дрого смотрел на него с испугом. Что осталось от этого человека после двадцати двух лет службы в Крепости? Помнит ли Тронк, что где-то в мире еще существуют миллионы людей — таких же, как он, но не носящих военную форму? Они свободно гуляют по городу, а вечерами сами решают, лечь ли им спать или пойти в остерию или в театр. Нет, одного взгляда на Тронка было достаточно, чтобы понять: о существовании других людей он позабыл, вся его жизнь — это только Крепость с ее отвратительными порядками. Тронк уже не помнил, как нежно звучат голоса девушек, как выглядят сады, реки, деревья, если не считать тех жалких кустиков, что росли возле Крепости. Да, Тронк, как и Дрого, смотрел на север, но совсем иными глазами: он всматривался в тропу, ведущую к Новому редуту, и в ров, и в контрэскарп, прощупывал взглядом возможные подступы к Крепости, и что ему было до диких скал, до треугольника таинственной равнины и до белых облаков, плывущих теперь уже почти по ночному небу?