Читаем Избранное полностью

Избранное

Почернел, искривился бревенчатый мост,И стоят лопухи в человеческий рост,И крапивы дремучей поют леса,Что по ним не пройдет, не блеснет коса.Вечерами над озером слышен вздох,И по стенам расползся корявый мох.Я встречала тамДвадцать первый год.Сладок был устамЧерный душный мед.Сучья рвали мнеПлатья белый шелк,На кривой соснеСоловей не молк.На условный крикВыйдет из норы,Словно леший дик,А нежней сестры.На гору бегом,Через речку вплавь,Да зато потомНе скажу: оставь.

1917

«Тот август, как желтое пламя…»

Тот август, как желтое пламя,Пробившееся сквозь дым,Тот август поднялся над нами,Как огненный серафим.И в город печали и гневаИз тихой Карельской землиМы двое – воин и дева –Студеным утром вошли.Что сталось с нашей столицей,Кто солнце на землю низвел?Казался летящей птицейНа штандарте черный орел.На дикий лагерь похожимСтал город пышных смотров,Слепило глаза прохожимСверканье пик и штыков.И серые пушки гремелиНа Троицком гулком мосту,А липы еще зеленелиВ таинственном Летнем саду.И брат мне сказал: «НасталиДля меня великие дни.Теперь ты наши печалиИ радость одна храни».Как будто ключи оставилХозяйке усадьбы своей,А ветер восточный славилКовыли приволжских степей.

1915

ПРИЗРАК

Зажженных рано фонарейШары висячие скрежещут,Все праздничнее, все светлейСнежинки, пролетая, блещут.И, ускоряя ровный бег,Как бы в предчувствии погони,Сквозь мягко падающий снегПод синей сеткой мчатся кони.И раззолоченный гайдукСтоит недвижно за санями,И странно царь глядит вокругПустыми светлыми глазами.

1919

ТРИ СТИХОТВОРЕНИЯ

1

Да, я любила их, те сборища ночные,На маленьком столе стаканы ледяные,Над черным кофеем пахучий, тонкий пар,Камина красного тяжелый, зимний жар,Веселость едкую литературной шуткиИ друга первый взгляд, беспомощный и жуткий.

2

Соблазна не было. Соблазн в тиши живет,Он постника томит, святителя гнететИ в полночь майскую над молодой черницейКричит истомно раненой орлицей.А сим распутникам, сим грешницамлюбезнымНеведомо объятье рук железных.

3

Не оттого ль, уйдя от легкости проклятой,Смотрю взволнованно на темные палаты?Уже привыкшая к высоким, чистым звонам,Уже судимая не по земным законам,Я, как преступница, еще влекусь туда,На место казни долгой и стыда.И вижу дивный град, и слышу голос милый,Как будто нет еще таинственной могилы,Где у креста, склонясь, в жары и холода,Должна я ожидать последнего суда.

1917