Читаем Избранное полностью

Если вправду был Христос чадолюбивый,если в небе был всевидящий бог, —почему вам помещики чесали гривы?Почему давил помещичий сапог?Или только помещикам и пашни и лес?Или блюдет Христос лишь помещичий интерес?Сколько лет крестьянин крестился истов,а землю получил не от бога, а от коммунистов!Если у Христа не только волос долгий,но и ум у Христа всемогущий, —почему допущен голод на Волге?Чтобы вас переселять в райские кущи?Или только затем ему ладан курится,чтобы у богатого в супе плавала курица?Не Христос помог – советская власть.Чего ж Христу поклоны класть?Почему этот самый бог тройнойна войну не послал вселюбящего Христа?Почему истреблял крестьян войной,кровью крестьянскою поля исхлестал?Или Христу – не до крестьянского рева?Христу дороже спокойствие царево?Крестьяне Христу молились веками,а война не им остановлена, а большевиками.Понятно – пасха блюдется попами.Не зря обивают попы пороги.Но вы из сердца вырвите память,память об ихнем – злом боге.Русь, разогнись, наконец, богомолица!Чем праздновать чепуху разную,рождество и воскресенье Коммуны-вольницывсем крестьянским сердцем отпразднуем!

ПРО ТИТА И ВАНЬКУ. СЛУЧАЙ,

ПОКАЗЫВАЮЩИЙ, ЧТО БЕЗБОЖНИКУ МНОГО ЛУЧШЕ

Жил Тит. Таких много!Вся надежда у него на господа-бога.Был Тит, как колода, глуп.Пока не станет плечам горячо,машет Тит со лба на пупда с правого на левое плечо.Иной раз досадно даже.Говоришь: «Чем тыкать фигой в пуп —дрова коли! Наколол бы сажень,а то и целый куб».Но сколько на Тита ни ори,Тит не слушает слов:чешет Тит языком тропарида «Часослов».Раз у Тита в полегроза закуролесила чересчур люто.А Тит говорит: «В господней воле…Помолюсь, попрошу своего Илью-то».Послушал молитву Тита Ильяда как вдарит по всем по Титовым жильям!И осталось у Тита – крещеная башкада от избы углей полтора мешка.Обнищал Тит: проселки месит пятой.Не помогли ни бог-отец, ни сын, ни дух святой.А Иванов Ваня – другого сорта:не верит ни в бога, ни в чёрта.Товарищи у Ваньки —сплошь одни агрономы да механики.Чем Илье молиться круглый год,Ванька взял и провел громоотвод.Гремит Илья, молнии лья,а не может перейти Иванов порог.При громоотводе – бессилен сам Ильяпророк.Ударит молния Ваньке в шпиль —и хвост в землю прячет куце.А у Иванова – даже не тронулась пыль!Сидит и хлещет чаи с блюдца.Вывод сам лезет в дверь(не надо голову ломать в муке):крестьянин, ни в какого бога не верь, а верь науке.

ПОП

Перейти на страницу:

Похожие книги

Партизан
Партизан

Книги, фильмы и Интернет в настоящее время просто завалены «злобными орками из НКВД» и еще более злобными представителями ГэПэУ, которые без суда и следствия убивают курсантов учебки прямо на глазах у всей учебной роты, в которой готовят будущих минеров. И им за это ничего не бывает! Современные писатели напрочь забывают о той роли, которую сыграли в той войне эти структуры. В том числе для создания на оккупированной территории целых партизанских районов и областей, что в итоге очень помогло Красной армии и в обороне страны, и в ходе наступления на Берлин. Главный герой этой книги – старшина-пограничник и «в подсознании» у него замаскировался спецназовец-афганец, с высшим военным образованием, с разведывательным факультетом Академии Генштаба. Совершенно непростой товарищ, с богатым опытом боевых действий. Другие там особо не нужны, наши родители и сами справились с коричневой чумой. А вот помочь знаниями не мешало бы. Они ведь пришли в армию и в промышленность «от сохи», но превратили ее в ядерную державу. Так что, знакомьтесь: «злобный орк из НКВД» сорвался с цепи в Белоруссии!

Комбат Мв Найтов , Алексей Владимирович Соколов , Виктор Сергеевич Мишин , Константин Георгиевич Калбазов , Комбат Найтов

Детективы / Поэзия / Фантастика / Попаданцы / Боевики
Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия