Даже не представляю себе, чтобы я мог родиться в каком-нибудь ином месте, детство мое могло пройти под другим небом… А если вы, мой читатель, родились не в Карабахе, то в этом нет большой беды. Вы тоже где-то родились, где-то протекало ваше детство, и это где-то — ваша вселенная.

А вот и дорога, дорога моего детства, истоптанная копытами, изъезженная колесами, со следами железных ступиц арб, теперь уже густо перечеркнутая шинами машин, горная дорога, начинавшаяся бог весть где и бегущая невесть куда!

По этой дороге мои предки несли послание Петру Первому, в котором карабахцы просили помощи у России в освобождении Карабаха от восточных нашествий. Не по этой ли дороге Атобековы, жители села Касапет, Вани-юзбаши и его брат Акоп, 18 июля 1805 года незаметно от неприятеля подкрались к малочисленной горстке русских воинов и вывели их из окружения? Двое храбрецов, которых потом военный историк тех лет В. Потто назовет «спасителями отряда»… На этой дороге еще несколько веков назад, вон у того родника, царевич Вачаган встретил крестьянскую девушку по имени Анаит, поразившую его своей мудростью. Вачаган, как повествует предание, покоренный умом девушки, женился на ней и был счастлив.

Дорога, дорога моего детства! По этой дороге в Отечественную ушел мой друг, мой побратим Васак Погосбекян, и не вернулся. Ушли многие, многие норшенцы, мало кто вернулся. У въезда в село в мраморе высечены их имена. Эту рану я несу в сердце, и она не заживает…

Сколько бы карабахец ни жил вне Карабаха — это уже проверено, — Карабах останется для него извечным, тем Карфагеном, который нелегко разрушить.

Прошло более сорока лет с тех пор, как я покинул Норшен, но я ни на миг не сомневался, что когда-нибудь вернусь сюда.

Я сейчас живу в Ереване, по праву названном одним из красивейших городов страны. Мне радостно, что он час от часу растет, застраивается, хорошеет. Но каким бы он ни стал, мне не забыть своего Карабаха, и ереванцем себя не считаю. Я карабахец — и этим сказано все!

Помните, как поется в песне: «С чего начинается Родина?» С трех берез. С тех «берез» начинается и моя Вселенная. И люди этой Вселенной — моя большая родня, мои братья и сестры.

По праву близкого человека, родственника, я вхожу к ним. Вхожу без стука, не снимая с плеч фотоаппарата. Пусть себе живут, работают, не замечая наставленного на них фотоаппарата сердца.

Мне могут возразить: «А что, ваш Карфаген так и будет блистать в веках, если с каждым годом город властно наступает на него, забирает у него людей? И в твоем Норшене, поди, людей уже кот наплакал, уменьшилось чуть ли не наполовину?»

Да, это верно, население в деревне убывает. Но верно и то, что, как бы город ни звал, ни забирал у деревни людей, земля остается землей, она кормила и будет кормить нас, неизменной останется забота человека о хлебе и об урожае… А коли это так, значит, будет стоять и мой Карфаген, будут и люди, преданные ему…

Кажется, теперь все встало на свое место, яснее стало, почему я в этой своей зарисовке снова вернулся к первым краскам своего детства, снова забрался на крышу своего дома в Норшене. Когда у тебя есть крыша, нечто нетленное, земной шар уменьшается до размера футбольного мяча, до глобуса, который можно взять в руки.

Миниатюры

— У меня очень много песен, и я хотела бы поведать их все.

Журавли

Дороги

От нашего села бегут в разные стороны дороги. Одни разрисованы следами шин и гусениц, другие разбиты железными ободьями колес, на третьих — почерк наших давних вездеходов, частый переступ быстрых крохотных копытец ослов, которые еще не перевелись в наших горах, и, конечно же, следы человека, а если хорошенько присмотреться, то и тонкие черточки птичьих лапок. Птицы любят на сельских дорогах, купаясь в пыли, охотиться за поживой.

Я здесь родился. С детства хорошо знаю все дороги, начало и конец каждой из них. Если я пойду по этой, что вьется по крутизне, взбираясь вверх, к скальным вершинам, перережу вон ту гору, поросшую ореховым подлеском, потом ту, совсем без леса и растительности, то незаметно выйду на луговину с высокой перестойной травой, пестрой от избытка цветов и гулкой от пчел. А тропинки под ногами уже не будет. Она исчезнет неожиданно, уткнувшись в луговину, потеряется в ней, как бы до конца исполнив свой долг. Ведь и короткие дороги нужны людям!