Читаем Избранное полностью

А ночью, уже после окончания кровавой работы, мимо шпалер жандармов, вытянувшихся для приветствия по стойке смирно, в Народный дом проследовали вожди правого крыла социал-демократической партии: впереди Франтишек Соукуп, потом — Антонин Немец, Габрман, Стивин, Бинёвец, Коуделка. Они шли через прибранные опустевшие дворы, ступая по земле, впитавшей кровь пролетариев. За ними — кучка редакторов, профсоюзных секретарей и человек пятнадцать шпиков в роли возмущенных происшедшим социал-демократических рабочих. Вместе со своими вождями они вошли в редакцию, отшвырнули к стене тщедушную фигурку престарелого поэта Антонина Мацека{328}, а ненавистного им Богумира Шмераля поволокли по лестнице, изорвав на нем одежду. Последним покинул редакцию доктор прав Вацлав Вацек{329}. Поэт товарищ Гора{330} оставил на своем письменном столе записку: «Пан Стивин, поздравляю вас. Вы вскарабкались в редакторское кресло по штыкам жандармов…»

На этот раз Иозеф Стивин и Антонин Немец еще победили.

В течение ночи и следующего утра сообщение о захвате Народного дома облетело всю Прагу. Пражский рабочий класс был возмущен грабительским захватом его достояния. Рабочие хорошо помнили, с каким напряжением, ценой каких жертв и лишений урывали они от своих нищенских заработков крейцер за крейцером, прежде чем появилась возможность купить Народный дом и основать центральный печатный орган партии — гордость чешского пролетариата.

Жандармерия и полиция еще свирепствовали во дворах и садовом павильоне, но уже было ясно, чем кончится схватка, и в редакции кипела работа. Была написана листовка о кровавых событиях в Народном доме, в ту же ночь ее доставили в «Графию» и там отпечатали. Кроме листовки, в «Графии» вышел очередной номер «Руде право» с обращением исполнительного комитета марксистской левой: «К рабочему классу Чехословацкой республики! Ответьте на насилие мощным протестом. Объявите по всей республике генеральную забастовку!» Крупнейшие пражские заводы остановились. С раннего утра огромные толпы рабочих запрудили улицы. Поднялась пролетарская Прага — Жижков, Карлин, Либень, Голешовице, Высочаны, Смихов. Тысячеголовый людской поток с красными знаменами впереди катится по городу. Армия, жандармерия и полиция в боевой готовности. Толпы направляются в центр Праги, к зданию парламента. На овальном газоне лежит мелкая снежная пыль. Здесь происходит массовый митинг. С лестницы парламента говорит старый член партии товарищ Вацлав Шульц. Через Капрову улицу подходят рабочие из восточной части Праги. Стены домов дрожат, сотрясаемые тысячеголосым пением «Красного знамени». Часть демонстрантов с парламентской площади бежит навстречу приближающимся колоннам. Вдруг из-за домов выскакивают полицейские и развертываются в цепь. Они хотят помешать соединению обоих потоков. Но полиция на несколько минут опоздала. За спиной у нее толпы, бегущие с площади, а спереди — массы людей, устремившихся из Капровой улицы. Цепь разрывается, и вслед за этим раздаются выстрелы. Площадь быстро покрывается телами раненых. Демонстранты оттеснены на Карлов мост. Некоторые бегут к мосту Легий, чтобы скорей перебраться в Смихов. На смиховском берегу тоже стычки с полицией. У завода Рингоффера стреляют…

В эти бурные дни родилась и прошла через свое кровавое крещение чехословацкая коммунистическая партия — та славная Коммунистическая партия Чехословакии, которая восприняла творческое наследие Маркса и Ленина, чтобы повести чешский пролетариат к новым боям, и которой после стольких жертв в конечном счете было суждено победить.