Читаем Избранное полностью

Но начинания Яноша Гала поддерживали уездный и комитатский парткомы. И то, что происходило на дальних хуторах, не могло теперь долго оставаться в тайне, а Янош Гал в пятидесятом, пятьдесят первом году стал много читать, учиться. Его увлекала, страстно увлекала наука о сельском хозяйстве. Он приносил домой книги Лысенко и Якушкина, зимними ночами до рассвета изучал их, читал и перечитывал, стараясь до мельчайших подробностей разобраться в них, чтобы все там стало таким же привычным, как наладить плуг или после тяжелой работы обтереть соломой вспотевшую лошадь. Яноша трижды приглашали на совещания председателей кооперативов. Когда секретарь горкома Каллаи приезжал по какому-нибудь делу в «Мичурин», он прежде всего спрашивал Яноша Гала. И позже трудовые достижения Яноша Гала упрочили его добрую славу: в засушливом пятьдесят втором году его бригада, бригада имени Петефи, собрала с семисот хольдов такой высокий урожай, какой не получали в этих краях помещики и кулаки даже при благоприятной погоде. При средней урожайности ячменя в «Мичурине» менее десяти центнеров, бригада имени Петефи вырастила двадцать три центнера с хольда. Она получила в виде премий вдвое больше, чем за трудодни, и в конце лета уездное начальство решило, что Яноша Гала надо обязательно ввести в состав правления, например заместителем председателя.

Вышло это само собой: чем больше выдвигался в кооперативе Янош Гал, тем меньшую роль играл там Ласло Биро. Янош Гал был практик, его занимало земледелие, непосредственная работа в бригаде. А Ласло Биро, человек горячий, не желал мириться с тем, что старые члены кооператива живут хуже, чем новые, получившие большую денежную компенсацию за сданный инвентарь и скот; он ставил новичков на менее выгодную, трудную работу, на отчетных собраниях искал случая придраться к ним, отругать; не для того — считал он — другие гнули спину четыре года, чтобы эти зажиточные крестьяне пришли на готовенькое. Почему бы и им не помучиться первый год в кооперативе, как мучились другие зимой сорок восьмого года?

Его, конечно, злило, что авторитет Яноша Гала растет, что его бригада готова идти за ним в огонь и в воду. Это и понятно: благодаря Яношу три члена бригады на заработанные деньги уже собирались строить себе дома. Но особенно тревожило Биро, что партийное руководство и местные власти его самого ни во что не ставят, а Яноша Гала превозносят до небес.

Сначала он пожаловался Шандору Ульвецкому. Тот выслушал его, хмыкнул, а вечером пошел к Яношу Галу и, преувеличив, приврав и приукрасив, рассказал ему все. Янош, подумав, ответил осторожно и осмотрительно: он не хотел ссориться с Биро. А на следующий день Ульвецкий, очень сильно преувеличив, передал его слова председателю. Но на том дело не кончилось. Ульвецкий болтал об этом всем, кому не лень. Прошла неделя, надо было решить, на чью сторону вставать; он выбрал Яноша Гала. В самом деле, чего ждать от Биро? Этот старый длинноусый крестьянин держался с ним как начальник, частенько давал понять, что они не ровня: он председатель, а Ульвецкий в кооперативе новичок; правда, он, Биро, удостаивает его доверием, но скорее как младшего брата, сына, да просто молокососа, что для Ульвецкого очень оскорбительно. А Янош Гал? Он будет благодарен, если Ульвецкий встанет на его сторону и склонит к тому же почти всех уйхейских середняков. Что тогда запоет Биро?

В октябре, решив, что сейчас самое время, Ульвецкий на общем собрании ни с того ни с сего накинулся на Биро. Тот сначала онемел от изумления, а потом вознегодовал. Так вот он каков, Шандор Ульвецкий? Заявляет во всеуслышание, что председатель, мол, развалил кооператив, вновь вступивших презирает, середняков ненавидит, издевается над ними, а молодежь преследует, Яношу Галу, к примеру, с удовольствием свернул бы шею. А он-то с этим Ульвецким нянчился целый год!

Биро в ответ пробормотал что-то невразумительное, и собрание ополчилось на него; люди из бригады имени Петефи кричали, что Ульвецкий прав, и тогда Биро бросил колокольчик, который вертел в руке, схватил свою шляпу, крикнул: «Ну что ж, поработайте сами!» — и покинул зал.

Уездный партком предложил все же оставить Биро председателем, а Яноша Гала его заместителем, но потом, когда Биро, приехав в уезд, принялся ругать, поносить всех подряд, в первую очередь бывших середняков, стало ясно: с ним каши не сваришь, он неисправим. Сначала в председатели прочили Яноша Гала, но потом подумали, что зелен еще, знает пока что только свою бригаду, и потому остановились на кандидатуре Шандора Ульвецкого, если члены кооператива поддержат ее.

Ульвецкого выбрали почти единогласно. Янош Гал стал его заместителем, но скорей лишь формально; дело в том, что партийная организация направила его в начале октября на пятимесячные курсы руководящих работников, и когда в «Мичурине» за него голосовали, он, взволнованный, полный множества грандиозных планов, уже ехал в Будапешт.