Читаем Избранное полностью

И Петр согласился, что златовская формула справедлива.

Петра не назовешь человеком безнравственным, к нему, пожалуй, больше подходит определение нравственно неустойчивого человека. По собственной инициативе ему трудно совершить безнравственный поступок, но если есть на то авторитетная для него санкция, то он его совершить может. Варенька санкционировала компромиссы со Златовым, Варенька санкционировала и златовское предложение по квартирно-строительному вопросу. После всего этого Петру стало как-то неловко в обществе Павла. Но и тут всепонимающая Варенька пришла на помощь:

Вот это покаянное признание Петра и развело навсегда «старинных приятелей», несмотря на то, что в «крайних случаях» каждый из них проявил себя с лучшей стороны. Как мы уже сказали, Петр не был нравственно устойчивым человеком, а с тех пор, как он «размягчительно и нежно решил слушаться только жену», он утратил всякий интерес к нравственному самоконтролю. И тут В. Шугаев подошел к очень сложной проблеме, к проблеме сохранения самостоятельности, нравственного поиска в дружбе, в любви, в рабочем коллективе, то есть, короче говоря, в совокупности всех явлений повседневной жизни.

Один из исследователей творчества Льва Толстого, анализируя его драму «Живой труп», писал, что «семья порой становится замкнутым оборонительным и наступательным союзом против всех, и в ней, как в военном лагере, вводится жестокая дисциплина, устанавливается строгий и постоянный взаимный контроль — и в результате семейная жизнь превращается в ту пресную обыденщину, от которой даже издали, со стороны веет холодом и скукой».

Вот в такой «оборонительный и наступательный союз против всех» и превратила Варенька свою семью, точно так же, как и героиня повести «Забытый сон» жена Трофима Пермякова — Нина.

Смелый и сильный мужик был Трофим Пермяков. Задел его чувство к Маше зловредный Иван Фарков и сразу же:

Фарков вскочил, деловито, тоже ласково, поинтересовался:

— На улицу выйдем или здесь места хватит?

— Нет, Ваня. Драки нам маловато будет. Ружье бери…»

«И началась старинная таежная забава, почти забытая, вспоминаемая разве что по пьяному делу да по такой же вот непереносимой ненависти».

Лесная дуэль закончилась ничем. Видимо, не хватило все же взаимной ненависти.

Но вот любовь к Маше настолько осложнила семейную и прочую жизнь Трофиму, что он не нашел ничего лучшего, как сказать жене (Нине), что он боится Машу. А Нине только этого и нужно было, она быстро собрала «женсовет», теперь уже Нина от обороны перешла в наступление. Вот он «оборонительный и наступательный союз против всех», и в этом союзе Трофим нашел защиту от собственного же чувства. Маша в конце концов уехала.