Читаем Избранное полностью

— Хм?.. Хм?.. Смотри-ка, смотри-ка… Наверно, и вправду так. Кровь — это жизнь… Хорошо.

— Поэтому жизнь красная.

— Как… красная? — споткнулся на слове озадаченный Трнар.

— Так. Красная… Как красная нитка… Разве вы не видите? — спросила Кадетка с такой безмятежностью, точно говорила о само собой разумеющихся вещах.

— Нет, не вижу, — серьезно ответил Трнар. — Мы же вообще жизни не видим.

— А если бы видели? Была бы она красная или нет?

— Хм?.. Может быть… Да, была бы красная… Если ты говоришь, что она в крови, то была бы красная… В самом деле, какой ей быть, если не красной?

— Ну вот! — довольным тоном сказала Кадетка. Помолчав немного, она вздохнула: — Бог знает, какая у меня кровь? Дурная или не дурная?

— Время покажет, — отрешенно отозвался Трнар.

— Когда покажет?

— Да когда бы ни показало, все будет слишком рано.

— Почему слишком рано?

— Почему, почему, — в голосе Трнара послышалось раздражение. — Ты бы все хотела знать… Я вижу, ты чересчур умна для своих лет, только тому, кто и вправду умный, всего знать не хочется.

— А почему тогда говорят: этот человек умный, он все знает?

— Хе, хе, приперла ты меня к стенке! — благодушно засмеялся Трнар. — Так что уж можно бы и отпустить мою душу на покаяние.

Кадетка помолчала, но вскоре заговорила вновь:

— Впрочем, у женщин дурной крови не бывает. У женщин кровь холодная или горячая.

— Дитенок, что ты болтаешь? — оторопел Трнар. — Где ты это слышала?

— Наша Ивана сказала.

— Ох, видать, ваша Ивана и вправду дуреха!

— Она сказала, что у вашей первой жены была ужасно горячая кровь, такая горячая, что она от нее прямо сгорела.

— Так Ивана и сказала? — глухо протянул Трнар.

— Так и сказала, — подтвердила Кадетка. — Сказала, что она вам совершенно задурила голову. «Так его задурила, — сказала она, — что над ним вся долина смеялась».

— Это она так сказала? — еще медленнее и глуше проговорил Трнар.

— Так… только вы ей не говорите, что я вам это передала!.. Она меня и так бьет, говорит, будто я слова прямо ртом ловлю.

— Не бойся, дочка! — тихо сказал Трнар. — Хм, хм… А слова ты действительно так и ловишь. Все слышишь! И то, чего не надо!

— Вы на меня сердитесь?

— Нет… С чего мне на тебя сердиться?

— А на Ивану?

— Ивана дуреха!

— Тогда, значит, правда, что вы никогда не сердитесь. Наша Ивана говорит, что вы вообще не настоящий мужчина, потому что не умели прикрикнуть на кого надо.

— Ох, ваша Ивана и в самом деле дуреха! — утомленно отозвался Трнар.

— Скажите, а почему наша Ивана дуреха?

— Постой! — серьезно остановил ее Трнар. — Скажи мне сначала, почему ты так много говоришь?

— Так я же не говорю! — оскорбилась Кадетка. — Я никогда не говорю!.. С кем мне говорить?.. Ведь никто со мной не хочет разговаривать!..

— А, вот как… — потрясенно протянул Трнар. — Ну, тогда давай говори!

Они умолкли и молчали довольно долго. Потом снова заговорила Кадетка. Но она шептала так тихо, что я не разобрал ее слов. Понял я только Трнара, который отвечал довольно громко.

— Думаешь? — спросил он с сомнением. — Да он их не захочет.

Кадетка снова зашептала. Видимо, она хотела чем-то убедить Трнара.

— Ну, беги! — наконец сдался он. — И лезь на ту, которая около пасеки растет… А если баба заругается, скажи ей, что это я тебя послал.

— Скажу, — громко пообещала Кадетка и унеслась. Я услышал, как она обогнула угол дома.

«Куда это она побежала?» — подумал я.

Трнар остался один. Он несколько раз вздохнул, а потом начал «думать вслух». У него была манера вслух разговаривать с самим собой, как разговаривают почти все старые люди, живущие одиноко и в стороне от людей. Если кто-нибудь указывал ему на эту привычку, он прежде всего пояснял, что не разговаривает сам с собой, а просто думает в слух, а потом махал рукой и заявлял, что может со спокойной душой думать вслух, потому что не думает ничего такого, чего нельзя было бы слышать другим. В ту пору, когда я босиком бегал в начальную школу, моим любимым занятием было тихонько подкрасться к нему, неслышно идти следом и слушать его мысли, которые, разумеется, не всегда годились для моих ушей. Я до сих пор помню некоторые примеры житейской мудрости, подслушанные у этого нашего доброго соседа.