Читаем Изборник полностью

Нѣкто бо от братья втайнѣ украд хлѣб, и не можаше ясти, зане обретяшеся в руку его, яко пелынь, и горек паче мѣры являшеся. И се сътворися многажды. Стыдяше же ся, от срама не могый повѣдати блаженному своего съгрѣшениа. Гладен же быв, не могый тръпѣти нужда естественна, видя смерть пред очима своима, и приходить к Иоанну игумену, исповѣда ему събывшееся, прощениа прося о своемь съгрѣшении. Игумен же, не вѣровав реченным, повелѣ иному брату се сътворити, — втайнѣ хлѣб взяти, да разумѣють истинно, аще тако есть. И принесену бывшу хлѣбу, и обретеся тако же, яко же и крадый брат повода, и не можаше никто же вкусити его от горести. Сему же сущю еще и в руках его, посла игумен испросити хлѣб. «Да от руку его, — рече, — възмете, отходяще же от него, и другый хлѣб украдите». Сима же принесенома бывши, украденый же хлѣб пред ним премѣнися: и бысть яко пръсть горек, акы пръвый; а взятый хлѣб от руку его — акы мед, и светел явися, И сему чюдеси бывшу прослу таковый мужь всюду. И многы прекормив алчныа и многим на пользу быв.

Некто из братии потихоньку украл хлеб, но не мог его есть: горек, как полынь, был он в руках его. И так повторялось несколько раз. Но стыдился брат, от срама не мог открыть блаженному своего греха. Однако, будучи голоден, видя смерть перед глазами, он пришел к игумену Иоанну и, прося прощения в своем грехе, исповедал ему случившееся с ним. Игумен не поверил тому, что он говорил, и, чтобы узнать, подлинно ли это так, велел другому брату сделать то же, — взять хлеб тайно. Принесли хлеб, и оказалось то же, что говорил укравший брат: никто не мог есть его горечи ради. Держа этот хлеб в руках, игумен послал попросить хлеб у Прохора. «Один хлеб, — сказал он, — возьмите из рук его, а другой, уходя, тайно возьмите». Когда принесли игумену хлебы, украденный изменился пред его глазами: сделался на вид как земля и горек, как и первый; а взятый из рук блаженного был светел и сладок, как мед. После такого чуда повсюду прошла слава об этом муже. И многих голодных прокормил он и многим был полезен.

Егда же Святоплък с Давидом Игоревичем рать зачаста про Василкову слепоту, его же ослепи Святоплък, послушав Давида Игоревича, с Володарем и с самѣм Васильком.[365] И не пустиша гостей из Галича, ни лодей з Перемышля, и не бысть соли в всей Руской земли. Сицеваа неуправлениа быша, к сему же и граблениа безаконнаа, яко же пророк рече: «Сънѣдающи люди моа в хлѣба мѣсто, господа не призваша». И бѣ видѣти тогда люди сущаа в велицей печали и изнемогших от глада и от рати, и не имяху бо ни пшеница, ниже соли, чим бы скудость препроводити.

Тогда Святополк с Володарем и с Васильком пошел ратью на Давыда Игоревича за Василька, которого ослепил Святополк, послушав Давыда Игоревича. И не стали пускать купцов из Галича и людей из Перемышля, и не было соли во всей Русской земле. Начались грабежи беззаконные и всяческое неустройство. Как сказал пророк: «Съедающие народ мой, как едят хлеб, не призывающие господа». И были все в великой печали, изнемогали от голода и войны, не имели ни жита, ни даже соли, чем бы исполнить скудость свою.

Блаженный же тогда Прохор имѣа кѣлию свою. И събра множество попела от всѣх кѣлий, не вѣдущу сего никому же. И се раздаваше приходящим, и всѣмь бываше чиста соль молитвами его. И елико раздаваше, толико паче множащеся. И ничто же взимаа, но туне всѣмь подаваше, елико кто хощеть, и не токмо монастырю доволно бысгь, но и мирьскаа чада к нему приходяще, обильно възимаху на потрѣбу домом своим. И бѣ видѣти торжище упражняемо, монастырь же полон приходящих на приатие соли. И от того въздвижеся зависть от продающих соль, и сътворися им неполучение желаниа. Мнѣвше себѣ в тыа дни богатество много приобрести в соли, бысть же им о томь печаль велиа: юже бо прежде драго продаваху, по двѣ головажне на куну, нынѣ же по 10 и никто же възимаше. И въставше вси продающий соль, приидоша ко Святополку и навадиша на мниха, глаголюще, яко: «Прохор чернець, иже есть в Печерьском монастырѣ, отъят от нас богатество много: даеть соль всѣѣм к нему приходящим невъзбранно, мы же обнищахом». Князь же, хотя им угодити, двое же помыслив в себѣ: да сущую молву в них упразднить, себѣ же богатество приобрящеть. Сию мысль имѣа в умѣ своемь, съвѣщав с своими съвѣтники, — цѣну многу соли, да емь у мниха, продавца ей будеть. Тогда крамольником тѣм обещеваеться, глаголя: «Вас ради пограблю черньца», — крыа в себѣ мысль приобретения богатества. Сим же хотя мало угодити им, паче же многу спону им творя, — зависть бо не вѣсть предпочитати, еже полѣзно есть творити. Посылаеть же князь да возмуть соль всю у мниха. Привезѣне же бывши соли, и приидѣ князь хотя видѣти ю́, и с тѣми крамолникы, иже навадиша на блаженнаго, и видѣвше вси, яко попел видѣти очима. Много же дивишася: что се будеть? и недоумѣахуся. Извѣстно же хотяху увѣдети, что се будеть таковое дѣло, обаче же повелѣ ю́ съхранити до 3 дьний, да разумѣють истинно. Нѣкоему же повелѣ вкусити, и обретеся попел в устѣх его.