Но чего Лев не понимал и чего не понимал Насир до этого самого мига: надежда никогда не умирает.

Надежда была зверем, которого невозможно убить, светом, который сиял даже в самой глубокой тьме. «Человек без надежды – что тело без души», – прошептала мать в его сердце.

– Мы можем погибнуть, – вдруг сказал Насир.

Альтаир внимательно посмотрел на него, и взгляды остальных тоже устремились к принцу. Rimaal, он же будущий султан Аравии. И если он не мог вдохновить несколько десятков воинов, то как он мог вдохновить целое королевство?

– Я знаю смерть как свои пять пальцев. Она мчится за нами сегодня. Мы можем бежать, заставить эти улицы покраснеть от нашей трусости, или мы можем погибнуть с мечами в руках, с рвением в сердцах. Будьте той силой, которую увековечат в истории.

Насир замолчал. Его дыхание учащалось по мере того, как по рядам людей прокатывался шёпот. Куда великие девали свои руки, когда произносили речи?

– Мы – всё, что стоит между Аравией и эпохой тьмы. Сорок человек из самых разных слоёв общества. – Его взгляд на миг устремился к Зафире. – Лучница без лука. Генерал без армии. Воительница без сюзерена. Селяне без домов.

Ветер вторил его зову, наполняя воздух своим воем.

– И ты, – добавил Альтаир, и его голос смягчился, наполнился уважением. – Король без трона.

То, как Насир относился к словам брата, не делало их менее правдивыми. Он скользнул взглядом по людям, а потом тяжело выдохнул.

– Этот трон принадлежит нам. Мы должны победить не только Льва и его армию, но и покорить горизонт, который не сулит нам никакого будущего. Тьму, не дарующую облегчения.

Шёпот превратился в приглушённый рокот голосов.

– Если мы не будем сражаться за наш народ, за наше царство – то кто будет?

Приглушённый рокот превратился в рёв. Люди вскидывали кулаки в знак согласия. Повсюду раздавались радостные возгласы. Впервые в жизни Насир поддался иллюзии, обману надежды, и казалось, число воинов увеличилось десятикратно. Альтаир задержал взгляд, а потом чуть склонил голову перед ним, и этот жест значил для Насира больше, чем он даже мог себе представить.

– Громкие слова для моего брата, который не был рождён для битв.

Насир лениво пожал плечами:

– Я – будущий султан.

Альтаир засмеялся, и так легко было забыть, что до гибели оставались считаные мгновения.

Почти легко.

Глава 92

Смерть не должна была наполнять её таким пламенем, и всё же Зафиру переполняла гордость, а на сердце стало чуть легче. Закатное солнце зажгло пепельные глаза Насира. Ветер играл с концом его тюрбана. Ладонь лежала на рукояти меча, острие которого утыкалось в песок рядом с ним. Он был Принцем Смерти, вдыхающим жизнь в свои слова.

И до кончиков пальцев он был султаном, которым был рождён стать. Эта мысль вызывала и горечь, и сладость.

– Ты прекрасно справился, мой султан.

Он чуть слышно рассмеялся.

– Не называй меня так.

– Почему нет? Ты говорил как султан, – возразила девушка.

Этот призыв в битву трогал до глубины души. Он не был полон хвастовства и чванства – это бы больше подошло Альтаиру… хотя нет, Зафира не удивилась бы, если б узнала, что настоящие мысли Альтаира были такими же… Для человека вроде Насира, который почти всю жизнь вынужден был сдерживаться, это был даже не шаг, а целый прыжок вперёд.

Слова, которые он подобрал и связал воедино, потребовали от него гораздо больше храбрости, чем бой с мечом, и Зафиру до краёв переполняли эмоции.

– Возможно, ночь не будет спокойной, – сказал Насир, и девушка почувствовала внутри тепло, увидев, как вспыхнули кончики его ушей.

– Возможно, – согласилась она.

Он подошёл ближе.

– Мы можем и не увидеть следующий рассвет.

– Да.

– В последний раз, когда мы сражались, я мог думать лишь о том, чего так и не успел сказать.

«Скажи мне», – хотела прошептать Зафира.

Альтаир окликнул их:

– Нам нужно разделиться. Кифа, ты со мной. Насир, вы с Зафирой направляйтесь к дворцу. Хоть один из нас должен быть там, когда Лев снимет барьер и покинет дворец. Мы присоединимся, как только одержим верх здесь.

Насир окинул взглядом пыльную землю и поднял скимитар. Зафира замерла, когда его руки обхватили её ладони поверх рукояти меча.

– Позже, – сказал он, отвечая ей.

Но когда принц отпустил её руки и девушка подняла взгляд, посмотрела ему в глаза, она увидела, что это не было обещанием. Насир смотрел на неё так, как умирающий смотрел на небо в последний раз. И она знала.

Он вселил надежду в сердца людей, но ничего не оставил себе.

Когда Зафира и Насир наконец выбрались из узких переулков, ведущих ко дворцу, лучники Миска прикрыли их.

Звук спускаемых тетив, раз за разом, был настоящим мучением, напоминанием о её слабости. Охотница Зафира. Сирота Зафира. Солдат Зафира. Воин импровизированной армии, цепляющейся за надежду, когда конец уже близок. Она чувствовала себя беспомощной без своего лука. Оставленной без своего внутреннего компаса, прежде всегда ведшего её вперёд.

– Ифриты! – крикнул Насир.